— В деревню приехал проверяющий из города. Тарим, как обычно, расшаркивался перед ним, показывал находки из руин и обсуждал то, как продвигаются жители, и тут…
Она замолчала, и впервые в её глазах мелькнул страх, нет, это была злость.
— Айна… — выдохнула Марта. — Давай орать, что ты упал в руинах и не дышишь. Звала на помощь, всю деревню на уши подняла, проверяющий это услышал и почему-то ждал решения Тарима. Как же его перекосило… Словно он сырую печень шмыга сожрал, но решил покрасоваться и показать, какой он хороший и заботливый старейшина. Даже сам пошёл за тобой, так ещё и на руках принёс.
Новость ударила тяжелее камня. Я уставился на Марту, забыв, как дышать. Т-а-р-и-м? Сам пошёл за мной и притащил сюда на руках? Может, я действительно умер и попал в другое место?
Это не укладывалось в голове. Им всегда было на меня плевать, а тут такое? Почему? Тарим всегда пресмыкается перед гостями из города. Он даже говорит и ведёт себя так, будто ему действительно не всё равно на остальных. В самом начале я сильно обжёгся, когда поверил в его игру.
Сознание зацепилось за проверяющего в деревне. К нам в «грязную дыру, где живут лишь помойные крысы», как они говорят, просто так не приезжают. Раз в год обычно, но он был полгода назад, выдал жетоны для входа в город тем, кто достиг десятой ступени зерна. С тех пор в деревне никто не продвинулся. Значит, он приехал не проверять, а для чего-то другого.
— И ещё, — Марта отвела взгляд. — Тарим велел передать… тебе повысили норму.
Она сказала это быстро, будто хотела поскорее закончить.
— Чтобы ты даже не думал, её не выполнить, иначе будет бить сам или через помощника и крепко. Мол, хватит тебя жалеть из-за родителей. Взрослый уже выкормыш воров, пора и пользу приносить, а то жрёшь много, а отдачи ноль.
А вот и старый «добрый» старейшина, я бы действительно поверил, что небеса упали, если бы он не сделал что-то такое.
Пока Марта передавала слова, я прямо видел рожу Тарима и то, как он, это всё говорит мне лично. Всё его пренебрежение и брезгливость, то, как он замахивается, чтобы ударить, и останавливается со словами: «только испачкаюсь».
Как и ожидал, цена за спасение подоспела. Вот только я не справлялся с прежней нормой, а мне её повысили на два камня. Сейчас даже встать не могу. Сквозь щели в заколоченном окне просочилась серость. Вечер.
Нужно подниматься, понять, насколько всё плохо и как быстро я смогу ходить.
— Пойду я, — встала Марта.
Женщина огляделась.
— Давно я тут не была… — покачала она головой. — Неплохо ты держишь дом… для ребёнка.