— Не прорвёмся в Китай-город, голова! — выпалил Постник Огарёв, сотенный голова в приказе Скобельцына. Он прошёл с князем Скопиным от Клушина до Москвы и пользовался большим авторитетом в слободе, почти таким же как у самого приказного головы. — Уходить надо!
Замятня Скобельцын и сам понимал, прав его сотенный голова. Стрельцы не вступили в бой с врагом, но потери несли, впереди них по деревянному городу разносился чудовищный пожар. Всадников в закопченных коротких кафтанах видели лишь раз или два, пальнули по ним из пищалей, но те боя не приняли, развернули коней и покидав на ближайшие дома горящую паклю, пустили скакунов галопом. Догнать верховых, конечно, не смогли. Большая часть решительно настроенных москвичей разбежались спасать свои дома, добро и родных. Да и кое-кто из стрельцов уже глухо роптал, ведь с воровскими ушли и сани со скарбом и семьями из слобод, а кто защитит родню и добро, ежели они тут головы сложат.
С тяжёлым сердцем отдал приказ Замятня Скобельцын и стрельцы повернули прочь, уходя в Замоскворечье и дальше к Калужским и Серпуховским воротам.
Когда заполыхало Замоскворечье и Скобельцын повернул идущих к Китай-городу стрельцов к городским стенам, у Тверских ворот, из которых с боем выходил стрелецкий приказ, возглавляемый самим князем Трубецким, он встретился к атаманом Заруцким. Казаки стояли недалеко от ворот, но в город входить не спешили. Сам Заруцкий сидел в седле, глядя на выходящую из ворот вереницу стрельцов.
— В городе мятеж, — подскакал к нему верхом на взмыленной лошади князь, — надо собраться и ударить. На Кремль! Взять всё это боярское кубло и к ногтю!
— Кем собираться-то, княже? — остудил его пыл атаман. — Замоскворечье, вишь, уже горит. А скоро и весь Скородом займётся, ежели и туда немцы свейские красного петуха подпустят. Москва — не их город, они его жалеть на станут.
— Пока не подпалили же, — настаивали разгорячённый Трубецкой. Он только что сам рубился с наседавшими на его стрельцов свейскими солдатами, и с сабли, висевшей на темляке, ещё капала кровь. Чистить клинок было некогда, да и не думал о такой мелочи князь прямо сейчас. Ведь судьба Москвы, всей Отчизны была у него в руках. — Надо собираться вместе. С твоими казаками мы войдём в Кремль, Иван!
— Не полезут мои казаки в Москву, — покачал головой Заруцкий. — Не станут совать голову в петлю, уходить надо, как решили, в псковскую землю. Был бы с нами Ляпунов, ещё можно было б попробовать, но самим никак не сладить со свейскими немцам сейчас. Им только и надо, что Скородом да весь Земляной город подпалить, на том мы и кончимся.