А вот что делать с пикинерами, пока никто не понимал. К городовой службе они не были пригодны, да и тех же пищальников, как ни нужны они были едва ли не повсюду, вполне хватало. Не так и много нужно стрельцов с городовыми казаками в невеликого размера города, какие сильнее всего пострадали от Смуты и продолжали страдать от расплодившихся на этой ниве разбойников и воров. Куда-то пищальники уходили ротами или полуротами, в куда-то и десятками — быть может, там и рады бы целую роту приютить, да только содержать её городок вроде Устюжны или Русы, которую в этом веке никто старой не звал ещё, или Ладоги, а то и какого-нибудь Каргополя или даже Вязьмы не смогли бы прокормить и сколь-нибудь серьёзного гарнизона. Земли вокруг городов пребывали в запустении и любой неурожай мог сказаться на них просто фатальным образом.
Распускать же по домам пикинеров, отлично обученных и прошедших горнило боёв за Торжок и Тверь, я лично не хотел. Слишком уж ценны они были для нашего войска. Ведь ещё не раз, думаю, придётся столкнуться нам с врагом, у кого есть в распоряжении не только пехота, но и сильная конница. Вот против такого пикинеры очень и очень сильно пригодятся. Конечно же, противники мои в Совете всея земли требовали немедленного роспуска пикинерских полков, ведь чем сильнее сокращались в них команды пищальников, тем менее полезными становились с точки зрения моих противников пикинеры.
— Кому нужны эти ратники с долгими списами? — нападал на меня Куракин. — Проще ж на поле рогатки ставить, чтоб конницу вражью сдержать, да из-за рогаток стрельцы палить станут. Так с татарвой сколь раз справлялись, и нынче с божьей помощью управимся.
— А с польскими гусарами? — спросил я. — Видал ты их атаку хоть раз, Андрей Петрович? На Медвежьем броде у Лисовского гусар не было.
Немолодой и опытный воевода князь Куракин воевал в основном с теми самыми татарами, с поляками же столкнулся у Москвы-реки, где побил конную рать Лисовского. Вот только лисовчики не сильно отличались тактикой от тех же татар, ни о каком таранном ударе с их стороны и речи быть не могло.
— Ляху не до нас нынче твоими стараниями, Михаил Васильич, — отмахнулся Куракин, — нескоро он ещё в нашу-то сторону глянет. Ты и Литву у их короля отнял, и украинные земли запалил так, что до сих пор дымятся.
И в самом деле Сигизмунду было совсем не до нас. Если с литовскими магнатами он сейчас пытался как-то договориться о новой унии на куда более мягких условиях нежели Люблинская, то на той территории, что много лет спустя назовут Украиной, да и не только ею, дела у поляков были плохи. Горело там по меткому выражению так, что видно было даже из Москвы. Отчасти благодаря этому крымский хан почти не глядел в нашу сторону, сильно разорённый затянувшимся конфликтом регион этот вместе со всем его населением был куда более лакомым куском для него. Уж там-то было где развернуться с набегами, тем более что то одна то другая сторона слала в Бахчисарай своих послов с богатыми поминками, пытаясь ими купить ханскую помощь.