Первым делом он отправил разведку, снова несколько малых отрядов, но на сей раз хаккапелиты вовсе не обнаружили врага. Правда, совсем уж далеко уйти никто не рискнул, памятуя судьбу сгинувших на Шегре товарищах. Однако ближние подступы были разведаны, и вскоре по наведённой переправе на правый берег Кички отправились первые пехотные полуроты и отряды рейтар. Сперва всё шло прямо как в прошлый раз. Разве что без оглушительной бомбардировки. Московиты, похоже, отступили, не захотели драться на столько жалкой речке. Ведь впереди лежали более полноводные и переправа через них будет намного сложнее.
— Нам нужно добраться до этого Хандльплатца, — высказался, наблюдая за переправой, Книпхаузен. — Армия устала, люди вымотаны до крайности. Нужно как можно скорее форсировать эту реку и двигаться дальше.
— Там дальше есть реки под названием Поведь и Осуга, — как смог произнёс трудные для него московитские названия де ла Вилль. — Через обе перекинуты мосты, но их могли и сжечь, чтобы задержать ещё поляков или же де ла Гарди, когда тот шёл к Москве.
Всё это рассказал ему Граня Бутурлин и теперь де ла Вилль делился этими знаниями с Книпхаузеном.
— Они обозначены на картах как более полноводные, — согласился с ним генерал, — там придётся потрудиться на переправе.
— Если бы вражеское войско вёл сам герцог Скопин, — осторожно заметил де ла Вилль, — уверен, он ударил бы сейчас, когда мы ждём удара меньше всего.
— Тогда стоит поблагодарить Господа, что наш противник более предсказуем, — ответил ему Книпхаузен.
И тут, словно в ответ на его слова, в тылу раздался разбойничий свист и знакомые уже волчьи завывания татар.
— Лапси! — тут же среагировал генерал. — Бери всех, кого можешь, и ставь в тылу! Останови их!
Толстяк Лапси, фигурой более всего напоминавший глыбу, в седле сидел не особенно уверенно, но как полковник обязан быть верхом. Ноги уже плохо служили ему, поэтому он предпочитал седлу походное кресло, но сейчас такой роскоши оказался лишён. Вот только несмотря на внешность и неторопливую манеру речи, реагировать на изменившиеся обстоятельства Лапси умел удивительно быстро. Он не нуждался в приказах, и когда Книпхаузен отдавал их, уже разворачивал коня, чтобы пустить его рысью в тыл, к готовившимся переправляться пехотным полкам. Теперь вместо переправы их ждёт бой.
Вот только враг атаковал не с тыла.
Князь Лопата едва в седле усидеть мог. Конь под ним чуял настроение седока и норовил заплясать на месте, а то и прямо рвануться вперёд. Князь удерживал его железной рукой, точно также держал его в узде приказ старшего сродственника. Дмитрий Михайлович Пожарский велел ждать, и князь Лопата ждал. Хотя и сам хотел бы как его конь рвануть в атаку поскорей.