Они схлестнулись с самыми сильными из переправившихся на правый берег свейскими всадниками. Остготландские кирасиры вместе с рейтарами переправились одними из первых, желая расквитаться с московитами за Шегру, пускай и невелики были шансы схватиться с врагом именно здесь. И всё же именно остготландцы приняли на себя первый удар вместе с хакапелитами.
— За капитана! — прозвучал их новый боевой клич, а после раздался уже более привычный. — Топчи их!
Вокруг знамени с могучим слоном началась самая жестокая рубка.
Ударив по пехоте, всадники князя Лопаты почти сохранили копья, мало кто преломил их, цели достойной не было. А вот когда сшиблись с тяжёлыми свейскими рейтарами в чёрных доспехах, только копья и затрещали. Рейтары те успели раз пальнуть, но мало в кого попали и даже не ранили никого. Удар даже толком не разогнавшейся после схватки к пешими солдатами кованой рати по ним оказался страшен. Многих тяжёлых рейтар выбили из седла ударом копья — уж в этом-то всадники Лопаты-Пожарского были мастера, уступая, быть может, только польским гусарам. Но с теми, пожалуй, уже никто не сравнится. Копейные древки ломались с оглушительным треском, и тут же в дело пошли сабли и палаши. Тогда уже самим конным копейщикам туго пришлось. Рубиться тяжёлые рейтары умели также лихо, а чёрные доспехи их были попрочнее русских, даже самых лучших. Это не было избиение, как с пехотой или простыми рейтарами, теперь бой шёл тяжёлый и стоивший много крови и русским и свеям.
И тем и другим на помощь пришли рейтары, а к конным пищальникам подоспели ещё и всадники поместных сотен. Теперь свеев оказалось куда меньше, прижатые к мосткам и низкому речному берегу они дрались насмерть, не щадя ни себя ни врагов. Дрались с мрачной решимостью обречённых. В плен сдаваться никто не хотел, все знали о татарах, которым продают пленных московиты. Оказаться на турецкой галере гребцом не хотел никто, лучше смерть. Вот и дрались жестоко. Без пощады.
А на левом берегу в это время конные сотни с татарами уже вовсю дрались с успевшей выстроиться пехотой. Полковник Лапси по приказу Книпхаузена взявший на себя командованием всем арьергардом, выстроить солдат не успел, слишком уж быстро атаковали московиты. Однако пехоты у него оказалось достаточно, чтобы после первых потерь никто не побежал, и оставшихся унтера привели в чувство. После первого натиска московиты отступили, вот только никто не думал, что они уйдут совсем.
— Строятся снова, — проговорил Лапси, глядя в зрительную трубу. — Скоро опять пойдут, но нам будет чем их угостить.