— Добро если так, — кивнул Каторжный, и Заруцкому совсем не хотелось знать, что будет если не так.
Торжок открыл ворота казацкому войску, хотя сядь под ним Заруцкий в осаду, вряд ли взял бы. Да и не было у него такой цели. Но округу бы разорил сильно, а она только начала восстанавливаться после разорения ляхами второго вора, которыми командовал Зборовский. Поэтому город открыл ворота и впустил казаков. Пускай и разорённый, едва начинающий подниматься из пепелища, а всё же лучше в нём, чем в чистом поле на кошме.
В Торжке хотели лишь дождаться основные силы войска и двигаться к Москве, чтобы выкинуть оттуда Делагарди и посадить на престол казацкого царя. Какие бы ни были сомнения в нём, а от этой идеи отказываться Заруцкий не собирался. Но вышло, конечно же, иначе.
— Свеи с севера идут, — донёс Андрей Просовецкий, вернувшийся с сильным отрядом после ертаульной службы. — Мы с ними рубились пару раз, крепко нажимают и торопятся. Видать и сами хотят Торжок да Тверь проглотить.
Конечно, ведь именно эти города отрезают Новгород от хлеба, которого в его земле особо не вырастить, а кормить-то народ нужно. Именно хлебом, а не одной лишь военной силой приковывала его к себе Москва. Потому и засевшим там свеям нужно занять Тверь и Торжок, связывающие Новгород с Москвой.
— А от Ярославля ополчение князя Скопина идёт, — как будто мало было первой вести продолжал Просовецкий. — Уже не одна лишь татарва его попадается, видали и детей боярских из конных сотен и казаков с того края да и чудных воинов всяких, вроде конных стрельцов.
— Так не бывает же конных стрельцов, — удивился Заруцкий.
— А вот бывают, — развёл руками Просовецкий. — Мы людишек не из татар имали, они нам порассказали всякого. И что в войске у Скопина конные копейщики заведены, как у ляхов, и пешцы с долгими списами, а при них стрельцы. Что учат в войске ратные люди из иноземцев по какой-то хитрой науке, какой у нас и не ведают.
— Бивали мы уже иноземцев, — отмахнулся Заруцкий, — и настоящих, а не доморощенных. Князь Скопин на выдумки может и горазд, да только если б Трубецкого царёв брат не переманил, разбили бы его под Москвой. И теперь побьём.
— Может и побьём, — пожал плечами Просовецкий.
Но Заруцкий только подбадривал себя, понимая, что вполне может угодить как кур в ощип. Уходить из Торжка теперь ему было не с руки, как и всему войску царёву, потому как ежели перехватят его на пути к Твери, пиши пропало. Здесь надо бой давать, да только кому… Ответа на этот вопрос у Заруцкого не было.
Невесёлым был первый военный совет в Торжке, где собрались Трубецкой, Долгоруков и Заруцкий. Был там и царь, но как обычно сидел в сторонке и делал вид, что он здесь самый главный и лишь прислушивается к тому, что говорят его воеводы.