[1] Прелестные письма — воззвания, призывавшие к восстанию, бунту, переходу на сторону противника. От прелесть в смысле греховный соблазн
[2] Ертаул или яртаул — название временного формирования (лёгкого войска, полка) для похода и боя (в военное время), в войске (вооружённых силах) Руси. Выдвигался вперёд по движению войска в походе, с целью ограждения основных сил от разведки противника или его внезапного нападения, как передовая или головная охрана войск в XVI и, частично, в XVII веках
Первым к Твери успел Заруцкий со своими казаками, правда, до самой Твери он так и не дошёл, остановился под Торжком, ждать основные силы войска, которые формально снова возглавлял царь Дмитрий, а на деле всем руководили Трубецкой с Долгоруковым. И это совсем не нравилось казакам, о чём они не боялись напоминать Заруцкому к месту и особенно не к месту.
— Ты, отец-атаман, — высказывали ему станичные атаманы, люди сплошь уважаемые, говорившие от имени своих станиц и не только, — нам казацкого царя обещал, а теперь что выходит? Мы в поле воюем, а при царе как в старь князья да бояре, не годится это. Не любо нам такое дело, когда у нас царя воруют.
— Прошлого ты тож казацким звал, — резко бросил прямо в лицо атаману Андрей Просовецкий, — а после его ляхи к рукам прибрали. И нынче Маришка снова при нём.
— И Трубецкой, — веско добавил младший брат его Иван.
— Оба они близко к царёву уху, — продолжал старший, — а мы тут, пропадаем в поле ни за грош. Что ни день травля ежли не с татарами из ополчения так со свеями иль новогородскими детьми боярским.
— А пскопские дворяне да дети боярские где? — снова поддержал его неудобным вопросом брат Иван. — Едут себе спокойно с царёвым войском, покуда мы тут казацкую долю мыкаем.
— Не любо нам то, — повторил первым заведший разговор Иван Каторжный, один из уважаемый станичных атаманов, чьё слово было тяжелее слов обоих Просовецких. И если Каторжный говорил «не любо», значит, за ним стоит большинство казаков. — Хотят браты уходить под Воронеж да на Дон, потому как здесь только кровь льём, а не знаем за кого снова.
— Не желаем воевать за боярского царя, — встрял неугомонный Иван Просовецкий, но его брату хватило одного взгляда, чтобы тот отступил и больше не вмешивался.
— Служба наша царю такая, казацкая, — осторожно повёл речь Заруцкий, — в поле быть да кровь за царя лить первыми. Потому и почёт на будет куда больший, нежели боярам. Сам царь идёт нынче с войском к Твери, а Маришка с сыном его во Пскове осталась. Или думаете вы, царь наш таков, что ему в уши бояре да князья надуют, так он и сделает? Придёт к нам, снова будет меж нами казацкий царь, верно вам говорю, браты-атаманы.