— Пожаловал, значит, — едко выдал самый молодой из них боярин Иван Романов. — Денег с нас стрясти на своё войско хочешь, поди?
Он тут будто мысли читать умел, хотя если подумать, а зачем бы её де ла Гарди самолично являться на заседание боярской думы.
— Или, быть может, ошибается Иван Никитич, — вступил в разговор, не дав ответить генералу, самый старший годами и номинальный лидер этой коалиции князь Мстиславский, — и ты, Яков, добрые вести несёшь? Ужели король ваш Густав отпустил к нам на Москву меньшего брата своего, Карла, как мы слёзно просили его?
— Прав, Иоганн Романов, — усмехнулся де ла Гарди, — мне нужны деньги и взять из сейчас я могу только у вас, господа бояре.
— А с чего ты, Яков, решил, что мы дадим их тебе? — спросил у него князь Андрей Трубецкой, родственник главы стрелецкого приказа, что со своими людьми покинул Москву.
— С того, Генрих, — ответил в том же тоне де ла Гарди, — что родственник ваш ушёл со всеми стрельцами, и более нет в Москве людей, что порядок поддерживать станут, кроме моих солдат. А они без денег на улицы не выйдут, и на воротах службу нести бесплатно не станут. Своих дворян всюду не расставите, господа бояре.
Нечего был ответить боярам, считавшим себя правителями всего Русского царства, покуда царя нет. Власть их за стены Кремля не выходила, и не будь Делагарди, ещё неизвестно, как бы всё обернулось. Обиженный Захар Ляпунов в Рязань, к брату своему, известному бунтовщику и самоуправщику Прокопу бежал, так завтра может заявиться снова и не знаешь к кому теперь ногой дверь в покои отворит. Ему теперь всё нипочём, он самого царя за бороду таскал да под ноги игумену Чудова монастыря швырнул. Конечно же, все семеро бояр знали, как оно было на самом деле, да только молва такая уже шла по всей Руси Святой, и нет-нет да и сами бояре вспоминали то, чего не было.
— Будут деньги твоим людям, Яков, — примирительно проговорил Мстиславский. — Не обеднеет казна им заплатить. Да и мы чем можем, поможем, подкинем на бедность и тебе, и начальным людям твоим.
Так он хотел по русской традиции задобрить командира, чтобы тот надавил на своих людей, заставив их служить и дальше. А простым солдатам могло ничего и не перепасть — казна-то пуста, это де ла Гарди знал не хуже самих семи бояр.
— Да откуда деньги в казне возьмутся, Фёдор Иваныч, — вскричал один из самых здравомыслящих среди бояр князь Лыков-Оболенский. — Побойся Бога, — широко на православный манер перекрестился он, — нету там и полушки после Васьки-царька. Всё в Крым поминками отправил. А допрежь того родственничек его продал аглицким немцам всю пушную казну за год. Новая-то, поди, дальше Нижнего не пройдёт, всю тамошние купчишки припрячут. Они ж ополчение собирают во главе со всё тем же васькиным родичем, Скопиным.