Перед ним — кружка кофе и тарелка с круассанами.
Уверенный в себе. Большой и сильный. Довольный жизнью. Спокойный и сытый.
Все, из меня полезла желчь.
Рядом с ним сидел и сам Дэн, муж Алисы — собранный и безмятежный, в рубашке с закатанными рукавами. Читал что-то на планшете, попивая кофе.
Идиллия. Семейная сцена, в которую вломилась я — грязная, побитая, чужая.
Как собака с улицы, ей Богу.
И тут взгляд Кира скользнул по мне.
Я заметила отчетливо, как его глаза, секунду назад спокойные, сузились. Превратились в щелочки.
Он осматривал меня медленно и методично, как рассматривают бракованный товар на рынке. Ссадины на лице и руках. Синяк на щеке, который не смог скрыть тональный крем. Распухшее запястье, которое я прикрывала ладонью.
Мне захотелось провалиться сквозь землю. Почему-то именно перед ним я всегда себя чувствую самым большим ничтожеством на свете
— Я… я пойду, — выпалила, пытаясь вырваться из мягкой, но настойчивой хватки Алисы.
Голос прозвучал до безумия жалко. О, как же я ненавидела выглядеть слабой!
— У меня смена скоро в кафе…
— Сидеть! — Алиса встала между мной и выходом, упирая руки в боки.
Ее поза не допускала возражений. Подруга выглядела, как разгневанная волчица, у которой щенок пытается самовольничать. После новой встречи с Дэном Алиса явно обрела уверенности. Обычно мне это нравилось, но сейчас вызвало только глухое раздражение
— Ничего с твоей гордостью не случится, если ты посидишь пять минут и объяснишь, что случилось! А в кафе сегодня твоя смена только вечером, я сама график составляла!
Она была права. Я лгала. Но это была хорошая попытка, ведь так?
Я не могла остаться. Не под этим тяжелым, оценивающим взглядом Кирилла, который сверлил меня, словно выискивая слабину. Рядом с ним я чувствовала себя как на пороховой бочке.
Хмуро села на стул у стола, как можно дальше от этого невозможного мужчины, уставившись в окно. Может, если не смотреть на них, они оставят меня в покое. Посчитают за невидимку, труп, займутся своими делами…
Не вышло.
Алиса опустилась на стул рядом со мной. Взяла мою руку в свою теплую ладонь. Ее пальцы осторожно сжали мои, и этот простой жест чуть не довел меня до слез. Нет, да что со мной такое⁈
— Что случилось? — голос подруги был полон искренней заботы, что делало ситуацию только хуже. Не плакать, не плакать, не плакать. — Ася, пожалуйста, расскажи мне.
— Ничего, — выдавила я, глядя в столешницу.
Красивое дерево. Наверное, дорогое.
Почему, наверное? Дэн не жалел на Алису ни рубля. И на Алису, и на Вику, их трехлетнюю малышку, что сейчас явно была в садике.