Потом — глухой удар.
И ее крик оборвался. Резко, как перерезанная струна.
Нет. Нет. Нет.
Откуда-то сразу же взялись силы, как всегда — на краю обрыва внутри. Я, рыча от боли и ярости, поднялась, сначала на четвереньки. Каждая мышца кричала лечь и не двигаться. Потом на ноги, держась за стену.
Доковыляла до двери, оставляя кровавые мазки от раны на ладони от какого-то штыря на перилах. Начала колотить в дверь кулаками, сипло и отчаянно крича:
— Откройте! Не трогайте ее! Отдайте мне ее! Она вам не нужна! Вы слышите⁈ ОНА ВАМ НЕ НУЖНА! ОНА НУЖНА МНЕ!
В ответ — тишина. Потом — приглушенный мат отца. Звук, от которого кровь стыла в жилах. Тогда я сползла по стене на холодный, грязный пол. Зажмурилась, впиваясь пальцами в волосы, готовая вырвать их, если бы только это хоть чем-то помогло.
Рыдать? Нет. Слез не было. Давно уже не было. Ведь так? Я не должна, не умею плакать. Была только холодная, стальная решимость, выкованная годами выживания.
Я должна ее забрать, во что бы то ни стало. Мне нужен адвокат, очень хороший адвокат.
Нужны деньги. Много денег.
Я встала, пошатываясь, держась за стену. Каждый шаг отдавался болью, но я заставила себя двигаться, шаг за шагом, вниз по лестнице, прочь из этого ада.
На улице было уже темно. Холодный ветер обжигал ссадины на лице и руках, бок горел. Я шла, не зная куда, сжимая ладони в кулаки.
Найду способ. Обязательно найду.
Как всегда находила.
Не спасай меня
Алиса. Может быть, она поможет.
Эта мысль пришла на следующее утро, когда я стояла перед зеркалом в своей крошечной съемной комнатушке общежития, пытаясь замазать синяк на щеке тональным кремом.
Не получалось. Фиолетово-желтое пятно уродливо проступало сквозь любой слой косметики. Запястье тоже распухло, ныло при каждом движении.
Алиса упоминала что-то о дополнительной подработке в кафе. Или я ослышалась? Нет, точно говорила, мы же искали девочку. Черт, ничего не помню. Месяц назад, когда мы составляли график это стояло остро.
Это был шанс. Может быть, единственный, потому что еще одну подработку на стороне я просто не выдержу.
Может и выдержала бы, но часов в сутках больше нет.
Я посмотрела на себя в зеркало — бледное лицо, темные круги под глазами, потрескавшиеся губы. Когда я последний раз нормально спала? Неделю назад? Две?
Работа администратором в кафе Алисы с восьми утра до четырех дня, потом — курьером до восьми вечера. Потом — ночная уборка в офисном центре до четырех ночи. Три часа на сон, если повезет. И так по кругу, шесть дней в неделю.
Иногда удавалось подремать на какой-нибудь подработке или в маршрутке по дороге.