— А если в районе? — уточнил кто-то.
— Тогда по линии гороно, — сказал Алексей. — И по нашей линии. Мы не бросаем. Но мы сделали так, чтобы и местный электрик мог понять, где проблема, не разбирая всю машину.
Он не сказал «мы устали ездить на каждый чих». Но все, кто работал хоть в каком-нибудь хозяйстве, услышали именно это.
Тарасов откашлялся и, кажется, впервые за заседание посмотрел на «Сферу» не как на угрозу, а как на вещь.
— Хорошо, — сказал он. — Давайте демонстрацию. Конкретно. Математика или физика.
Алексей кивнул Любе.
— Математика — быстрее, — тихо сказала она. — А потом график — чтобы у них глаза зацепились.
Люба вставила кассету. На магнитофоне щёлкнуло. В динамике, едва слышно, пошёл знакомый треск — тот самый, который в обычном режиме почти не мешал, но всё равно выдавал: сейчас машина читает.
На панели загорелась лампочка «ЛЕНТА». На экране пробежали строки загрузки — без лишней красоты, просто факты: `ЧТЕНИЕ… ГОТОВО`.
Появилось:
`КВАДРАТНОЕ УРАВНЕНИЕ`
`ВВЕДИТЕ A:`
— Вот, — сказала Люба. — Коэффициенты.
Она набрала на клавиатуре: `1`, потом `-5`, потом `6`. На экране появилась строка:
`D=1`
`X1=2`
`X2=3`
— Проверка, — сказал Алексей и посмотрел на аудиторию. — Любой учитель сейчас скажет, правильно ли.
Пахомов кивнул почти радостно. Седая женщина тоже кивнула — чуть заметно, но кивнула.
— Теперь физика, — сказал Алексей. — Наглядная таблица.
Он не стал спорить с термином. Он уже понял: здесь важно не выиграть спор словом, а добиться, чтобы они согласились поставить пару комплексов и попробовать.
Люба сменила кассету. В этот раз треск длился чуть дольше. Алексей следил за магнитофоном краем глаза: лента шла ровно, скорость не плавала. Хорошо. Хоть здесь без сюрпризов.
На экране появилась таблица:
`X Y`
`-5 −10`
`-4 −8`
`…`
— Это линейная зависимость, — сказал Пахомов, не выдержав. — Молодцы.
Люба нажала нужную клавишу. На экране столбики выстроились так, как позволял их символьный режим: грубо, но понятно. Не график из будущего. Не «красота». Но форма читалась.
— А теперь коэффициент, — сказала она и ввела новое значение.
Столбики изменились резко. Даже старшие преподаватели чуть подались вперёд: это было уже не «таблица», это было ощущение, что машина реагирует.
— Она… — тихо сказал кто-то и замолчал.
Алексей не стал ловить эту фразу. Ему не нужно было, чтобы методисты произнесли «она понимает». Ему нужно было, чтобы они подписали бумагу.
Тарасов постучал ручкой по столу.
— Достаточно. Спасибо. Вопросы?
Седая женщина подняла руку ещё раз.
— Товарищ Морозов, — сказала она, теперь уже без прежнего нажима. — А вы гарантируете, что это не станет… — она снова искала слово, — отвлечением?