Старший преподаватель в третьем ряду — седая женщина с цепким взглядом — подняла руку, не дожидаясь разрешения.
— А чем это лучше, чем обычная работа у доски? — спросила она. — Доска дисциплинирует. А тут… — она кивнула на экран, — дети будут смотреть на мигание и думать, что они в кино.
Люба чуть напряглась. Алексей заметил это и взял слово раньше, чем она успела ответить резко.
— Доска остаётся, — сказал он. — Но доска не умеет отвечать сразу двадцати людям. Тут одна и та же задача может быть задана каждому отдельно, а проверка — мгновенная. И ещё: можно показать динамику. Не словами, а картинкой. В пределах программы.
— Картинкой? — оживился один из молодых преподавателей, высокий, с живыми руками. — Вы про графики?
Седая женщина посмотрела на него так, будто он предложил заменить учебник на комикс.
— Про «наглядные таблицы», — аккуратно сказала Люба, ловко подхватив совет Евгения. — Да. Например, зависимость. По физике.
Она открыла папку, достала лист с распечатанным макетом экрана: столбики, цифры, подписи. Всё максимально простое. Даже красиво — по-своему.
— У нас вывод на телевизор, — продолжила Люба. — Строки и позиции фиксированные. Программа строит таблицу, а затем может отобразить её в виде столбиков — чтобы учащийся увидел форму, а не только числа.
Седая женщина поджала губы.
— Это всё прекрасно, товарищи инженеры, — сказала она. — Но есть ещё программа. Учебная. Государственная. Мы не можем позволить себе… — она подбирала слово, — увлечение техническими игрушками. У нас и так все отвлекаются.
В дальнем ряду кто-то тихо хмыкнул. Алексей уловил: молодые не согласны, но пока молчат.
— Позвольте, — сказал Алексей, и голос у него остался ровным. — Мы не предлагаем заменять программу. Мы предлагаем инструмент. Он работает в рамках темы. Например, квадратные уравнения. Или кинематика. Или контрольная по арифметике для младших. Всё это — по вашему же плану. Просто вместо того, чтобы учитель три раза подряд писал одно и то же на доске, он один раз запускает программу, а дальше работает с классом.
— А дети будут нажимать? — спросил кто-то с краю. — Вводить?
— Да, — сказал Алексей. — Для этого у нас клавишное устройство ввода. Буквы и цифры. Не только цифры.
Седая женщина подняла бровь:
— Буквы? Зачем в математике буквы?
Евгений бы сейчас сказал что-нибудь едкое. Алексей сделал вид, что Евгений стоит у него за спиной и молчит.
— Для обозначений, — пояснил он. — Чтобы ученик видел: «A», «B», «C» — коэффициенты. Чтобы он привыкал к записи, а не к набору непонятных кодов. Это как раз снижает страх перед задачей. Он видит знакомые символы.