— Именно, — кивнул Алексей. — Нам придётся разделить жизнь прибора на две. То, что на бумаге, и то, что у нас в схемах и в головах.
Люба подалась вперёд:
— В смысле? — спросила она. — Мы же и так всё по ГОСТу пишем.
— Писать будем ещё скучнее, — сказал Алексей. — На бумаге — только то, без чего прибор официально не существует. Сложных вещей там минимум: «выбор варианта», «табличные формы», «контроль».
Он посмотрел на Наталью:
— Всё, что можно будет назвать иначе, — называем. Без «языков», без «программ», без «универсальности».
— А как же архитектура? — тихо спросила Люба. — Мы же её… строили, чтобы можно было потом расширять.
— Архитектура — останется, — сказал Алексей. — Только не вся уедет в отчёты.
Он показал пальцем в сторону КБ, где за стеной торчали кульманы:
— Всё, что касается реальных возможностей ЦУБа, шины, запасов по адресам, — держим на кальке, у себя. На чертежах, в рабочей документации. В пояснительной — только минимум.
Он пожал плечами:
— Раз они боятся «универсальной машины», будем на бумаге делать вид, что у нас ничего универсального нет. Просто хороший табулятор. А уж что он умеет внутри — это наш профессиональный вопрос.
Наталья задумчиво кивнула:
— Формально так можно, — сказала она. — ГОСТ требует, чтобы функции были описаны. Но никто не запрещает описывать их общими словами.
В её голосе даже прозвучало что‑то вроде удовольствия: интересная задача по части формулировок.
— Только нужно договориться о словаре, — заметил Евгений. — Чтобы потом сами не запутались.
Он протянул Алексею пачку «Явы». — Вот, как пример. Для нас «табличные формулы» — это маленький язык. Для отчёта — «режим повторяющихся расчётов». Для Петрова — «опасное излишество». Надо, чтобы мы внутри говорили на первом, а снаружи — на втором.
— Я могу составить словарик, — предложила Наталья. — Для внутреннего пользования. Без грифа, разумеется. Просто список: как мы называем, как пишем в документах.
— Только этот словарик не должен попадать к Петрову, — хмыкнул Евгений.
— Не попадёт, — сухо сказала Наталья. — Я его буду держать там же, где список номеров ГОСТов. Никому, кроме своих, он не интересен.
Люба поёжилась:
— А если режимники захотят «ознакомиться»? — спросила она. — Они же могут в любой момент прийти.
— Для режимников у нас есть другое, — сказал Алексей. — Реальные ограничители.
Он загнул пальцы:
— Во‑первых, самотест памяти, который не даёт прибору работать с бракованными микросхемами. Это повышает надёжность, они такое любят.
— Во‑вторых, отсутствие любых внешних линий связи. Нет никакой сети, никаких проводов наружу. Всё локально.