Бабушка по-прежнему помалкивала, и в этом ее молчании чудились громовые раскаты.
— А что я? — Я недовольно дернула плечом. Вечно эта Джуди на меня наговаривает! — Оно само!
Бутончик деликатно прикусил мне палец, напоминая о себе.
— Ты мне жрать дашь, ма? Покорми молодой, растущий организм!
— Я же тебе листик гасавы дала, куда ты его дела? — смущенно шепнула я.
— Ик! Тот крохотный листик? Слопала и даже и не заметила! А кружева на твоем белье вообще невкусные. Тьфу!
«Ну и что с этим чудом делать?»
— Вивьенна! — заговорила вдруг Роза Кошмарова, и по комнате заползали тревожные тени. Все еще красивая, несмотря на глубокие морщины, брюнетка с серебряными нитями седины в волосах смотрела так, словно к ней в дом заползла мокрица или кто-то столь же малосимпатичный. — Ты хоть понимаешь, что сотворила?
Я посмотрела на росток. На всякий случай спрятала его за спину. Цветик, чутко чувствуя грозную атмосферу, наконец, заткнулся.
— Нет, а что?
— Вместо того чтобы наколдовать простенькое ведьмовское заклинание, ты вдохнула в семена жизнь. От этого существа так и веет мерзкой эльфийской магией. Ему не место в моем доме! Немедленно избавься от него! Вон отсюда, и сегодня останешься без ужина!
«Подумаешь, мне не привыкать!»
Я выскочила из комнаты, пробежала переднюю, где близнецы Лу и Веро молча боролись, выдирая друг другу волосы — обычное их занятие. Выскочив на крыльцо, я обогнула дом и, миновав огород, где бабушка выращивает нужные ей травы, углубилась в старый, заросший сорняками сад.
Яблони с искривленными сучьями уже почти не плодоносили, но их стелящиеся до земли ветви создавали уютные укрытия, в которых я любила прятаться, когда над головой сгущались тучи гнева болотной ведьмы. Частенько отсиживалась здесь, строя планы побега (бесполезно, ведь бабушка все равно найдет!) или размышляя о жизни.
В одно из таких укрытий я и забралась с моим притихшим ростком.
Устроив обжорку на мягкой траве, я понаблюдала, как хищно зашевелилась ее головка-бутон. Ненасытный сорняк потянулся к сочному листку одуванчика и жадно захрустел зеленью.
— Что мне с тобой делать, а?
— Любить, ням-ням… и оберегать, конечно! — расслышала я сквозь бесконечный хруст.
Я хмыкнула, недоверчиво глядя на маленького оглоеда.
Любить. Что это такое вообще? В семье болотных ведьм это слово носило скорее ругательный характер. Любить нас не учили, только оберегать честь рода и защищать его интересы. Держать в страхе всех в округе, чтобы не покушались на заповедные угодья. Вот и все.
Любить… Помню, мама в последний свой визит в Ведьмину Чащобу упомянула это слово. Мы с близняшками подсматривали в щелку двери, пока они с бабушкой ссорились. Какое мечтательное выражение лица у нее было при этом… На следующий день Виолетта Кошмарова уехала к своему новому мужу. Бабушка две недели после ее отъезда метала молнии и запретила нам даже имя матери упоминать в своем присутствии, а после назвала будущей преемницей Джуди — старшую внучку, во всем похожую на нее.