— Спасибо.
— Катя, — психолог мягко обратилась к девочке. — Я понимаю, что, возможно, тебе не очень хочется здесь быть. Это нормально. Давай начнем с малого. Расскажи, как ты вообще себя чувствуешь? Что происходит в твоей жизни сейчас? Можно говорить все, что приходит в голову. Никаких правильных или неправильных ответов здесь нет.
Катя молчала, уставившись в пол. Ее пальцы нервно теребили край кофты.
— Ничего не происходит, — наконец прошептала она.
— Ничего? — Карина Игоревна не настаивала, а просто перефразировала. — Иногда «ничего» может быть очень тяжело носить в себе. Как большая, бесформенная гора внутри.
Катя пожала плечами. Лиза видела, как она внутренне сжимается, и у нее защемило сердце. Она хотела вскочить, начать объяснять вместо дочери, рассказывать, как все было, но сдержала себя.
— Знаешь, Катя, — продолжала психолог, — многие люди, которые приходят ко мне, особенно подростки, часто говорят, что чувствуют злость. Иногда — грусть. Иногда — полную пустоту. А еще — чувство вины. Как будто они в чем-то виноваты перед родителями. Это очень распространенное и очень тяжелое чувство.
При слове «вина» Катя слегка вздрогнула. Она подняла на психолога быстрый, испуганный взгляд и снова опустила глаза.
— Я… я не виновата, — тихо сказала она, но в ее голосе слышалась неуверенность.
— Конечно, не виновата, — твердо сказала Лиза, не выдержав.
Карина Игоревна мягко посмотрела на нее.
— Елизавета Анатольевна, спасибо. Это очень важно, что Катя слышит это от вас. Но давайте сейчас дадим ей возможность исследовать свои чувства. Чувство вины — коварная штука. Оно может появляться, даже когда человек объективно ни в чем не виноват. Просто потому, что он оказался в эпицентре чужого конфликта.
Она снова повернулась к Кате.
— Ты не обязана ничего говорить, Катя. Но если захочешь, я здесь, чтобы выслушать. Можешь даже рисовать, если хочешь. — Она указала на стоявший рядом мольберт с бумагой и коробку с карандашами.
Катя покачала головой. Но через минуту молчания она неожиданно заговорила, все так же глядя в пол.
— Они поругались. Бабушка и мама. Бабушка говорила, что мама плохая, что она разрушила семью. А мама… мама молчала. А папа… папа вообще не появлялся. А потом я узнала про эту… женщину. И про ребенка. И я подумала… — голос ее дрогнул, — я подумала, что если бы я была лучше… умнее, красивее, больше училась… может, папа бы остался? Может, они бы не ругались?
Лиза ахнула, сердце ее сжалось от боли. Она не знала, что Катя носит в себе эту чудовищную мысль.