Борис коротко, беззвучно усмехнулся.
— Поздравляю. Вы с матерью добились своего. Окончательно и бесповоротно уничтожили все, что между нами могло быть. И без того призрачное.
Он запустил двигатель.
— Я отвезу тебя домой. С этого момента наши пути расходятся. Навсегда. Если ты попытаешься связаться со мной, с моими детьми или с Лизой, ты пожалеешь об этом. У меня есть все доказательства твоей лжи. Не заставляй меня ими воспользоваться.
Она продолжала молчать. Она была разбита. Ее козырь оказался пустым. Ее триумф обратился в прах.
Он довез ее до дома, остановился у подъезда. Она вышла из машины, не сказав ни слова, и, не оглядываясь, побрела к входной двери.
Борис смотрел ей вслед. Он не чувствовал ничего, кроме огромной, всепоглощающей усталости. Одна ложь разоблачена. Но это не возвращало ему семью. Не смывало его вины. Оно лишь очищало путь для следующего, самого трудного шага — разбирательства с самим собой. С тем, как он дошел до жизни такой. И начинать это разбирательство нужно было в одиночестве. В гробовой тишине его пустого пентхауса.
Вечер за окном был тихим и бархатным. В квартире пахло жареным картофелем с грибами — Катя сама вызвалась помочь с ужином, и теперь они обе, уставшие, но довольные, разбирали посуду после еды.
Лиза наблюдала за дочерью украдкой. Всего несколько недель регулярных встреч с Кариной Игоревной, а изменения были налицо. Катя не стала веселее или беззаботнее — нет, детская легкость к ней уже не вернулась. Но появилась какая-то внутренняя собранность, осознанность. Она чаще смотрела в глаза, не отводила взгляд сразу. И главное — начала говорить. Не монологами, а короткими, обрывистыми фразами, но они были о главном.
«Сегодня на сеансе мы рисовали гнев. Я нарисовала его в виде черной тучи. Марина Игоревна сказала, что туча когда-нибудь обязательно прольется дождем и уйдет».
«Миша звонил, спрашивал про мою физику. Сказал, что если я получу пятерку за четверть, он купит мне тот набор маркеров для скэтчинга , который я хочу».
Это были маленькие, но такие важные ростки нормальности. Лиза ловила каждое слово, благодарная психологу и самой дочери за это мужество — шаг за шагом возвращаться к жизни.
— Спасибо за помощь, солнышко, — улыбнулась Лиза, ставя последнюю тарелку в сушку. — Пойдем, посмотрим какой-нибудь фильм?
— Давай, — кивнула Катя и потянулась за телефоном, который лежал на столе. — Я только быстро проверю, что там в группе класса задали.
Лиза вытерла руки и направилась в гостиную, раскладывая на диване плед. Она уже представляла себе этот тихий, уютный вечер — две чашки чая, какой-нибудь легкий фильм, тепло дочери рядом.