— Мы с Артуром никогда так близко не дружили, — донёсся до меня голос бывшей свекрови.
И это тихое, печальное признание оказалось до того неожиданным, что я моментально вынырнула из собственных раздумий.
— Вы… ссорились? — осторожно предположил Данил.
Я невольно затаила дыхание.
Анна Евгеньевна с новым интересом взглянула на своего юного собеседника. Видимо, удивилась, что невзирая на возраст, он мог делать собственные, независимые умозаключения. И, должно быть, как и я минуту назад, провела для себя параллель.
— Иногда, — наконец отозвалась она. — У него тоже…
Она запнулась, и я поняла, что она хотела сказать.
Хотела сказать об отсутствовавшем отце, но вовремя спохватилась, понимая, как неоднозначно прозвучат эти слова.
А мне этой паузы хватило, чтобы решиться — развернуться и отправиться по ступенькам вниз. Я собиралась присоединиться к беседе.
— А что — тоже? — Данила заинтриговало неожиданно оборвавшаяся фраза.
И, возможно, моя свекровь отыскала бы какое-нибудь удобоваримое объяснение, но необходимость в этом отпала, стоило мне появиться в её поле видимости.
— Мам! — сын тоже меня заметил. — А я тебя искал. А потом к папе зашёл, а там… его мама. И мы разговаривали.
Данил явно пока не определился, какую роль в его жизни играла эта новая женщина. И, судя по всему, она была не против помочь ему с этим определиться.
— Можешь просто звать меня бабушкой, — ответила она внуку с улыбкой.
И этим повергла меня в безграничное изумление.
Откуда только взялась эта готовность восстановить Данила в правах? Давала о себе знать непостижимая магия родственных связей? Или Артур ей приказал?..
Я смотрела на свекровь с нескрываемым подозрением.
Я не верила в её искренность.
— Слышала, — ответила я сыну, но смотрела при этом на Анну Евгеньевну.
Пусть теперь гадает, что именно я услышала и что смогла для себя почерпнуть из их недолгой беседы.
— Ты не голоден?
Данил замотал головой.
— Не-а. Мам, а можно мне в сад? Папа мне разрешил там в футбол погонять.
Меня всё ещё слегка коробило от того, с какой лёгкостью он называл Артура своим отцом. Но под внимательным взглядом бывшей свекрови я не стала бы никак это обозначать.
— Раз хозяин этого дома дал добро, то кто я такая, чтобы тебе запрещать, — пробормотала я, уже жалея о том, что спустилась.
Почему-то я предполагала, что сумею застать свекровь врасплох. Что одним своим видом дам ей понять: мне не сильно по душе эта затея — близкое знакомство с бабушкой. Потому что, уж будем честны до конца, где же была эта бабушка все восемь лет? И что она делает рядом со своим внуком теперь, когда её сын вдруг очнулся?