Я вздохнула, понимая, что хотелось мне того или нет, подруга подталкивает меня к определённым выводам.
— Выходит, мне не стоит брыкаться?
— Смотря, что ты под этим понимаешь, — усмехнулась подруга. — Всё, что я могу посоветовать: раньше времени не нагнетай.
— Но его обещание отобрать у меня Данила…
— Варь, ты думаешь, действуй он так безжалостно, решился бы он тебя под свою крышу пустить? Это Барханов-то с его безграничными связями. Думаешь, не отыскал бы управу на решившую с ним пободаться бывшую жену?
— Ну, он ради сына на это решился…
— Что говорит хотя бы о том, что у этого чудовища всё-таки имеется сердце. Согласишься?
Соглашусь.
Знать бы только, чем сейчас действительно маялось это самое сердце…
— …у этого чудовища всё-таки имеется сердце. Согласишься?
Рассудительный голос подруги продолжал меня преследовать, когда я наконец-то засобиралась внутрь дома, решив, что и наговорилась вдоволь, и надышалась свежего воздуха по самое не хочу.
Вот как бывает… вроде бы идень не предполагал никаких особых активностей и мне как раз-таки прописали ради полноценного восстановления щадящий режим, а я к вечеру умаялась так, будто в поле пахала.
Всё-таки разговоры ещё как отнимают силы. Особенно если это разговоры с бывшим мужем и о бывшем муже.
Чёртов Барханов…
Я аккуратно сложила плед и придвинула покинутое кресло поближе к столику, стараясь игнорировать голос разума. А голос разума голосом Маши так и продолжал твердить мне о чудовище с сердцем.
— Чудовище с сердцем не перестаёт быть чудовищем, — пробормотала я себе под нос, сдвинув в сторону раздвижную стеклянную дверь.
Да, он предлагает мне помощь. Но я не могу позволить себе быть наивной. Попросту не могу!
И кто ещё знает, куда нас всех заведёт эта, мягко говоря, неприятная ситуация с его бывшей невестой.
Вот ни за что не поверю, что он жениться на ней не собирался. Наверняка мне всё это сказал, чтобы я их сильно друг с другом не связывала. Конечно, Ирина-то умудрилась так сильно опростоволоситься, что теперь уже и не скроешь. А Барханов прекрасно понимал, каково это — работать с репутационными рисками.
Да и вообще…
— А там тоже есть речка? — врезался в мой внутренний монолог голос сына.
Поднимаясь на второй этаж, я так и застыла посреди лестницы, поначалу не сообразив, откуда он доносится.
А потом внизу через фигурные столбики перилл увидела Данила, прогулочным шагом шедшего рядом с…
— И речка, и пруд неподалёку, — отозвалась свекровь.
Я стояла и смотрела на них как человек, который увидел живого единорога. Эта мирная сценка беседы внука с бабушкой была бы самой естественной в жизни обычных, нормальных людей. Но не в нашей с Бархановым жизни.