— Маш, ну не драматизируй, — взмолилась я. — Не пропадали мы с радаров. Мы же в чате общались.
— Ты понимаешь, о чём я! И не надо, пожалуйста, заводить старую шарманку о том, что ты меня волновать не хотела. Давай уж я как-нибудь сама буду решать, стоит ли мне волноваться.
Я закатила глаза к бледнеющему предвечернему небу.
— Ладно. Прости меня, глупую. Хорошо? Но я правда не хотела лишних волнений.
— С родителями говорила?
— А ты сама как думаешь?
— Понятно… Но они хоть в курсе, где ты и что с вами?
— В общих чертах. Правда, мама так и не поняла, как мы с Артуром можем общаться. Говорит, это ненормальная и нездоровая ситуация. Будто я сама этого не понимаю. И будто с ними у меня всё ой как нормально и здорово.
— Да уж… Варь, сочувствую. Но там-то хоть всё более или менее предсказуемо. А вот что касается твоего Барханова…
— Он не мой, — поспешно огрызнулась я, почувствовав, будто меня прямиком в больное место ткнули. Реакция была почти автоматической.
— Извини, извини. Привычка. Хотя и столько лет прошло. Думаешь, он что-то мутное таки задумал?
И во всём-то был логичен этот вопрос, но я всё равно чувствовала ожесточённое внутреннее сопротивление. Мне не хотелось в который раз об этом задумываться.
Почему Барханов предлагает мне помощь? Что он скрывает за своим благородным порывом? И почему?
— Маш, я не знаю. Потому и звоню, чтобы… не знаю. Выговориться, наверное. Услышать мнение со стороны. Не хочу заработать себе паранойю.
Подруга какое-то время молчала.
— По твоим рассказам, он бы ни перед чем не остановился, — осторожно начала она. — Но можно буду предельно откровенной?
Что ж, я сама этого попросила.
— Внимательно слушаю.
— Как бы мы его с тобой ни полоскали… Варь, подлым он никогда у тебя не был. Ну, я сейчас не беру во внимание то, что произошло после твоего возвращения из поездки. Там крышу-то у него унесло. Но опять же, ясно-то, почему. Вообразил, что ты с начальником спуталась… Извини, что бережу застарелые раны.
Я сглотнула, отмечая, как вдруг померкли окружавшие меня краски.
Но за это я Машу и уважала. Она не боялась и не избегала болезненных и неприятных тем, если знала, что правда требует того, чтобы её высказать. Если эта правда принесёт пользу.
Я очень надеялась, что и на этот раз чутьё её не подвело.
— Не извиняйся. Я ведь к тебе сегодня не за утешением, а за правдой.
— Ну, я тоже ничего утверждать наверняка не возьмусь. Но если попытаться собрать целиком эту непростую картинку… Варь, мне кажется, он искреннее обеспокоен произошедшим. К тому же, думаешь, Барханов не понимает, что без его поддержки Аверина тебя просто размажет? Уж извини, но факты есть факты. Её семейке дорожку лучше не перебегать.