Кульминация ударила их обоих одновременно. Вспышка белого света. Взрыв, заполнивший каждую клетку.
Но вместо крика наслаждения из горла Сони вырвался сдавленный, булькающий хрип.
В ту самую секунду, когда их тела содрогнулись в оргазме, реальность дала трещину.
Серебристая нить, тянущаяся из её груди, внезапно полыхнула режущим, кислотным светом и резко истончилась. Соня выгнулась дугой, но уже не от страсти, а от чудовищного спазма. В её груди словно взорвалась граната.
Она начала мерцать.
Её плотная, осязаемая астральная проекция вдруг стала прозрачной, как плохо настроенная голограмма. Пальцы Мортимера, сжимавшие её талию, провалились сквозь её тело, встретив лишь пустоту и холод базальтового пола.
В реальном мире, в реанимации клинической больницы №4, кардиомонитор над кроватью Сони Леоновой разразился пронзительным визгом. Давление рухнуло до критических 40 на 0. Врачи, сбитые с толку внезапным коллапсом стабильного пациента, бросились к кровати. «Асистолия! Готовьте дефибриллятор! Отключайте ИВЛ, переводим на ручной мешок Амбу, мы её теряем!»
Соня судорожно открыла рот, хватая воздух, которого в её астральных легких больше не было. Изображение кабинета перед глазами рассыпалось на пиксели. Она соскользнула с дивана, падая на черный каменный пол.
— Соня!
Голос жнеца разорвал тишину цитадели.
Владыка Смерти вскочил с дивана. В одно мгновение на нем соткалась его темная мантия. Все маски вежливости, весь божественный контроль, всё тысячелетнее самообладание были сметены.
То, что отразилось на его лице, было чистой, первобытной, ледяной паникой. Эмоцией, которую бог смерти не испытывал никогда с момента сотворения вселенной.
Он бросился к ней на пол, падая на колени.
— Соня, посмотри на меня! — он попытался обхватить её лицо ладонями, но его руки прошли сквозь её мерцающие щеки. Она становилась призраком среди призраков. Её нить дрожала, готовая оборваться в любую долю секунды.
— Морти… мер… — её губы беззвучно шевелились. Глаза закатывались, тело извивалось в беззвучной агонии удушья.
Её земное тело умирало. Врачи в реанимации проигрывали битву.
Владыка понял это мгновенно. Фундаментальный закон абсолюта гласил: «Никто не смеет питать чужую нить своей сутью. Обрыв нити есть воля рока». За нарушение этого закона полагалось развоплощение.
Жнецу было плевать на судьбу.
— Я не отдам тебя, — прорычал он.
Его глаза вспыхнули неистовым, ослепительным звездным светом. Он вонзил обе руки прямо в её грудную клетку, туда, где билась угасающая серебряная нить. Мортимер открыл свои энергетические каналы на максимум и пустил свою собственную, божественную первородную энергию напрямую в её душу.