Он открыл глаза. Угол Сони был пуст. Ясеневая этажерка стояла на месте, кактус Иннокентий топорщил иголки, но самой девушки не было.
Мортимер сел на диване. Внутри, под ребрами, там, где находилась его бессмертная суть, вдруг образовалась сосущая, холодная пустота. Это не имело отношения к ране. Это было чувство абсолютного, невыносимого вакуума. Ему показалось, что воздух в цитадели стал слишком разреженным.
Он прислушался. Его сверхъестественный слух, способный уловить шепот душ на краю вселенной, сейчас был настроен на одну-единственную частоту. Он искал ритм.
Зал Затмения находился на самом дне политической иерархии Междумирья, но по уровню пафоса превосходил даже личный кабинет Владыки Смерти.
Сводчатый потолок терялся во мраке, освещаемый лишь тусклыми, кроваво-красными жаровнями, подвешенными на невидимых цепях. В центре зала располагался колоссальный круглый стол, высеченный из кости какого-то древнего левиафана. Запах серы, разложения и концентрированной власти здесь был таким густым, что его можно было нарезать скальпелем.
Соня поправила воротник своей новой формы. Мортимер, чье чувство прекрасного всё-таки взяло верх, материализовал для неё костюм из тончайшего, матового шелка цвета ночного неба. На левой груди мерцала серебряная вышивка — личная печать Повелителя Смерти. В руках Соня сжимала черный кожаный планшет с зажимом для бумаг, куда предусмотрительно налепила свои неоновые стикеры.
— Правило номер один, практикантка, — негромко, но веско произнес Мортимер, останавливаясь перед исполинскими коваными дверями зала.
Владыка выглядел безупречно. Никаких следов недавней раны или истощения. Его спина была прямой, плащ клубился тьмой, а профиль напоминал лик карающего божества. Никто в Совете не должен был знать, что несколько дней назад он едва не умер у нее на руках.
— Не говорить, пока к вам не обратятся напрямую, — продолжил он. — Правило номер два: не реагировать на провокации. Совет Теней — это сборище древних, тщеславных и очень опасных хищников. Они почувствуют, что вы — живая. Они попытаются прощупать вас, чтобы ударить по мне.
— Шеф, вы меня обижаете, — Соня щелкнула автоматической ручкой. — Я три года дежурила в приемном покое по субботам. Думаете, ваши демоны страшнее пьяных десантников в День ВДВ?
Жнец скосил на неё взгляд. В его глазах мелькнуло то самое тепло, которое теперь предназначалось только ей, но оно тут же скрылось за маской ледяного владыки.
— Вы недооцениваете их мерзость, Софья. Просто стойте за моим правым плечом и делайте вид, что записываете протокол.