Второй излучает прохладу, спокойную и глубокую, словно внутри заключена гладь озера, над которой мерцают редкие капли света, похожие на отражения звёзд.
Третий выглядит как нечто, вырезанное из глубинной породы, грубый и устойчивый, с медными прожилками и ароматом свежей земли после сильного дождя, и от его присутствия хочется выпрямить спину.
Четвёртый едва уловим глазу, полупрозрачный, наполненный колеблющимся светом, как утренний туман, скользящий между деревьев, и его дыхание похоже на призрачный ветер, который тронет волосы и исчезнет, прежде чем ты успеешь обернуться.
Пятый блестит, как гладко отполированная сталь, отражает всё вокруг без искажений, и в этой стерильной поверхности чувствуется холодный разум, точность и порядок.
Я снова медленно обвожу взглядом магических пьедесталов.
— Выстроились, как на проверке, — ворчу себе под нос. — Пять стихий: огонь, вода, земля, воздух… и металл?
Рик приближается, останавливается почти вплотную.
— Обычно пятой стихией берут эфир, — произносит он. — Не металл.
Я вздыхаю. В этом мире эфир — это что-то вроде духовной мантии: ничего не весит, но все им прикрываются. У нас бы это назвали чистой показухой.
Делаю шаг вперёд, кладу обе ладони на пятый пьедестал. Из его глубин поднимается резонирующий гул. Вибрация пронизывает запястья, расходится по груди, отзывается где-то в затылке. Воздух вокруг звенит.
— Мне нравится металл, — говорю, обернувшись. — Он не греет, но словно наполняет изнутри.
Рик молчит. Но я ощущаю его — спиной, кожей, каждой клеткой.
И это начинает злить. Или…
Это не он. Это место. Испытание. Магия. Всё сразу.
Наконец Рик делает шаг и накрывает мою руку своей.
Я не двигаюсь.
В следующую секунду воздух сзади сжимается, и стена за спиной вдруг вздрагивает. Гул прокатывается по залу, заставляя обернуться. Камень медленно и неохотно раздвигается, открывая кованую дверь: тёмную, массивную, исписанную древними рунами, вспыхивающими один за другим.
Мы одновременно убираем руки от пьедестала и поворачиваемся. Воздух между нами ещё пульсирует, словно магия не хочет отпускать.
— И что дальше? — спрашиваю я, оглядываясь на Рика.
Он смотрит на дверь с лёгкой усмешкой, будто заранее знал, что именно будет дальше.
— Вот теперь будет интереснее.
— Я думала, нужно выбрать стихию, — качаю головой.
— Почти, — отвечает он и подаёт знак. — Посмотри внимательно.
Я подхожу ближе к двери. Вместо привычного замка — два переплетённых полукруга, впаянных прямо в металл. Они чуть приподняты над поверхностью, словно инкрустация. Между ними — тонкая, почти невидимая щель, по которой пробегает слабое сияние.