— Я не думал, что ты столь амбициозна. — Он делает шаг ближе, голос становится ниже. — Но мне это… нравится.
Медленно мну подол платья между пальцами.
— Не амбициозна. Злопамятна.
Поднимаю взгляд.
— А вы, Рик?
(его мысль) Я должен был ей сказать. Уже сто раз. Но каждый раз молчу.
— Ради себя. Чтобы проклятые чистокровки больше не могли подстрекать Совет. Чтобы корона осталась в руках Вейлов. И ради брата. Он отдал трон. Значит, я должен его удержать.
Символы над нашими головами сплетаются и, вспыхнув, разлетаются искрящимися линиями в стороны.
Сильрик.
Император.
Он. Это он.
Чёрт. Чёрт.
Это он.
Отступаю на шаг.
Так и знала.
— Значит, вы… Хелвар Каэрик Вейл. Император… — Я запинаюсь, губы не слушаются.— Я должна обращаться: Ваше Величество ? Или лиорд Хелвар ? Или вы предпочитаете…
Я несу какую-то чушь…
— …другое имя?
Рик чуть усмехается.
(его мысль) Глупышка. Как будто имя что-то меняет.
— Называй меня, как раньше. Хранитель Рик.
Он замолкает. Кажется, борется сам с собой. Но всё же спрашивает:
— Ты всё ещё хочешь… помириться с ним?
Я замираю.
— С кем?
(его мысль) Каэль. Ты же его не выбросила из крепости. Он твой муж. Ты не можешь…
Рик обрывает себя.
— С твоим мужем. С генералом Ретьеном… Вы ведь не развелись.
Почему это важно? Зачем ты вообще спрашиваешь, Рик?
Я вздрагиваю. Не от слов — от мысли.
Рик отвечает:
— Важно. Для… меня.
(его мысль) Если она всё ещё хочет его… Я не должен вмешиваться. Не имею права. Но если нет…
Он не заканчивает.
Но я уже слышала. Всё.
— Каэль лежит у меня в комнате с пробитой головой. Думаю, можно считать это метафорой нашего брака.
Рик резко отворачивается. Но мысль всё равно звучит:
(его мысль) Хорошо.
Я смотрю на его профиль: упрямый, холодный. Его рука сжимается в кулак, будто он делает усилие и пытается удержать мысли под контролем.
— Я вам нравлюсь? — неожиданно спрашиваю я.
Рик не двигается. И всё же его мысль прорывается:
Больше, чем должна. Слишком сильно. И слишком поздно.
— Слишком поздно? — повторяю за ним, будто бросаю вызов — ему, себе, судьбе.
Он поворачивает голову. Янтарные глаза прожигают насквозь, будто Рик носит в них все свои «нельзя».
— Слишком… всё, — глухо произносит он. — Я хочу тебя. Хотел с того самого дня, как ты вошла в этот проклятый замок.
Я приближаюсь, и касаюсь его груди.
Ты мне тоже нравишься. Несмотря на твою ледяную маску.
Уголки его губ подрагивают в неясной улыбке, и он мягко накрывает мою кисть своей. Воздух между нами вздрагивает, словно от жара. От Рика к моей коже тянется лёгкое свечение.