— Рик, прекрати… ты меня пугаешь…
Молчит. И это страшнее всего.
Он так близко: я чувствую его дыхание на щеке. Мир сжимается до этих ощущений: его рука, лезвие у горла, холод стали между нами.
— Прости, Аэлина. Это единственный путь, — шепчет Рик.
Я не верю.
Он не может!
Буквально час назад Рик держал меня в объятиях. А теперь что? Решил принести в жертву? Но я же уже отдаю этот чёртов посох! Ради чего всё тогда?
Кинжал касается кожи. Жжение режет, как молния. Вздрагиваю и резко отталкиваю дракона.
Я не справлюсь с ним.
Мне… нужен посох. Мне нужна сила.
Рик не двигается. Не пытается меня остановить.
На шее вспыхивает жгучая боль. Пальцы скользят по коже, натыкаясь на липкую влажность. Это кровь. Моя.
Я оступаюсь. Ноги подгибаются, дыхание сбивается, но всё равно бросаюсь к пьедесталу. Прижимаю окровавленную ладонь к стеклу. На поверхности остаётся тёмный отпечаток.
— Пожалуйста… — выдыхаю.
И вдруг губы шепчут сами, словно заклинание помнит меня лучше, чем я его:
— Эн’валь Таль… анрейса, анвель…
Стекло исчезает, словно его съела сама тьма. Ни звука, ни осколков. Его просто нет.
Посох озаряется лиловым светом. Я хватаю его. Он согревает ладони, оживает и вытягивается вверх, расправляясь, будто подстраивается под мою руку.
Магический огонь проходит по резьбе на древке, руны загораются одна за другой.
Он мой.
Позади раздаются шаги. Рик уже рядом.
Я поворачиваюсь, чуть выдвигая посох вперёд, словно между нами грань, которую этот дракон не должен переступить.
Посох в руке излучает силу. Она проходит сквозь меня и сливается с голосом.
— Замри, — приказываю. Мой голос — не совсем мой. Он резонирует, становится звуком, который слушается сам воздух.
Но Рик…
Рик не замирает. Он поднимает руки, сдаваясь, и кинжал с глухим звуком падает к моим ногам.
Ловлю взгляд янтарных глаз. В уголках губ дракона играет едва заметная усмешка. Он смотрит не на меня, а на посох. Рик даже не пытается заговорить. Он просто стоит, спокойный и уверенный, словно дракон, получивший ровно то, что хотел.
Щёки горят, потому что я наконец понимаю, что это было.
Подлец. Негодяй. Манипулятор.
У меня на языке вертится ещё с десяток ругательств, ни одно из которых не подобает лиоре.
Он играл на страхе. Знал, что я дрогну. Нарочно довёл до края, чтобы я сама потянулась за посохом. Когда у горла сверкает лезвие, всё становится простым: хочешь только одного — выжить.
И всё же то, как он это делал, выглядело слишком убедительно. Словно это была не игра. Словно он действительно был готов перерезать мне горло и швырнуть к пьедесталу ради крови. Ради посоха.