Мои мысли возвращались к цветку. Я нашел его, когда шел через свой сад. Неужели уже расцвели? Я остановился, глядя не на роскошные розы в оранжерее. А на простой цветочек, который распустился под деревом возле трухлявого пенька. Мне пришлось использовать магию, чтобы он не завял и не помялся в моей руке, пока я шел к ней. Пока я нес его, как дурак…
Я дурак…
Откинувшись на спинку сидения, я чувствовал, что схожу с ума. И это было восхитительное сумасшествие.
Когда карета въехала во двор моего поместья, меня встретил Глориус. Его лицо было непроницаемым, но в глазах плескалось беспокойство.
— Милорд, — он помог мне выйти, принимая плащ. — Новости о графе де Вермоне.
Я поморщился. Имя Лорана сейчас вызывало у меня лишь глухое раздражение.
— Говори быстро.
— Его нашли в квартале на окраине, — дворецкий понизил голос, оглядываясь на слуг. — Он в ужасном состоянии. Сломана нога, рука, множественные ушибы. Слуги говорят, что на него напали разбойники. Обобрали до нитки. Вы просили докладывать все новости о графе.
Я усмехнулся. Разбойники. Конечно. Никто не узнает, что это я вышвырнул его из кареты, когда он назвал её шлюхой. Никто не узнает, что я оставил его лежать в грязи, потому что моя рука дрогнула перед тем, чтобы перерезать ему горло.
— И что врачи? — равнодушно спросил я, проходя в холл.
— Сомневаются, что он сможет ходить без трости, милорд. И… его репутация подорвана. Говорят, он был пьян в стельку и кричал о каком-то герцоге в маске.
— Что ж, можете его поздравить. Он допился, — бросил я, поднимаясь по лестнице. — Впрочем, это уже не моя забота. С этого момента меня не интересуют новости о графе.
Долг перед его семьей был выплачен сполна. Я вытащил Лорана из десятков переделок. Но есть черта, которую нельзя переступать. Он переступил её, когда посмел угрожать ей. Теперь мы квиты. Более чем квиты.
Я вошел в свой кабинет и запер дверь. Тишина обволокла меня, но я не чувствовал одиночества.
Я подошел к шахматной доске, взял белую королеву и прижал ее губам. Как самое дорогое, что у меня есть.
Герцога она не простит никогда. Я знал это.
Но я не могу без нее. Я буду приходить. Буду рядом. Просто она не будет знать, кто это… Это будет для меня самым большим наказанием, на которое только способна судьба. Вместо того, чтобы поставить белую королеву обратно на доску к другим фигурам, я поставил ее на стол, глядя на нее и касаясь ее граней пальцами и представляя, что касаюсь ее кожи сквозь ночную сорочку.
Меня разбудил не кошмар, как я ожидала, а слишком яркий луч солнца, пробившийся сквозь щель в портьерах. Он упал прямо на веки, заставляя морщиться. В комнате пахло свежей выпечкой и горячим чаем — запахи, которые еще вчера казались утраченными навсегда.