Сердце колотилось так сильно, что отдавалось болью в висках. Не от физической нагрузки. От того, что я только что пережил в той комнате.
В памяти всплыло мгновение, от которого у меня перехватило дыхание. Тот момент, когда её пальцы коснулись завязок на плечах. Шёлк заскользил вниз, обнажая бледную кожу ключиц.
В ту секунду дракон сорвался с цепи.
Я помню, как мое зрение изменилось, окрасившись в багровые тона. Я помню запах её возбуждения, смешанный со страхом — самый сильный афродизиак для того, кто мечтает погрузиться в нее и раствориться в ее теле, в ее волосах, в ее коже, в ее губах. Мои мышцы напряглись, готовые к броску. Я был близок к тому, чтобы взять её. Не ждать. Не спрашивать. Просто прижать к стене, почувствовать, как её тело поддается моей силе, услышать первый стон, который станет признанием.
Моя рука уже дернулась к ней, когти готовы были впиться в её талию, оставляя метки собственности. Я хотел разорвать эту тонкую ткань, хотел почувствовать жар её крови под своими губами. Это было не желание человека. Это был голод хищника, который наконец нашел свою добычу.
Но я остановился.
Ценой невероятных усилий я заставил пальцы разжаться. Я заставил себя сделать шаг назад, когда каждая клетка моего тела кричала «вперед».
“Я победил тебя, чудовище, — прошептал я тогда внутри себя, и сейчас, спускаясь по дереву, повторил это снова. — Сегодня победил!”
Это была не просто победа воли. Это была жертва. Я отказался от того, что принадлежало мне по праву крови и магии, ради её спокойствия.
Я вспомнил, как она прижималась ко мне потом. Как её слезы пропитывали ткань моего плаща. Она напоминала бесценный дар судьбы, который мне доверили подержать в руках, но запретили присвоить. Её слезы, её горячее тело, прижатое к моей груди — это было сокровище, прекрасней любого золота в моих подземельях.
И откуда-то из глубины, где обычно спала лишь ярость, проснулась нежность. Такая, что затопила все внутри, смывая сажу и кровь. Нежность и желание. Чудовищная смесь, от которой кружилась голова. Я хотел оберегать её и страстно сжимать, утоляя свой голод. И все это одновременно. И это противоречие разрывало меня на части.
Карета ждала в переулке, скрытая тенями. Кучер даже не дрогнул, когда я появился из мрака. Он привык к странностям своего хозяина. А в последнее время странностей у герцога было хоть отбавляй.
— Домой, — бросил я, захлопывая дверцу.
Внутри было темно и тихо. Я снял маску, откидываясь на сиденье. Лицо было влажным от пота. Я посмотрел на свою ладонь. На ней еще сохранялось ощущение её кожи.