Я дернула ручку. Заперто.
— Папа… — прошептала я в тишину кабинета.
Зачем ему запирать ящик теперь, когда кризис миновал? Что он там прячет? Документы о сделке? Или что-то хуже?
Тревога меня не покидала.
Я постояла минуту, прислушиваясь к тишине дома. Ничего не происходило. Никакого шепота, никакого жара. Только пыль, танцующая в луче света. Я выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Может, это просто старые бумаги. Может, я схожу с ума от недосыпа.
Я вернулась в свою комнату и заперла дверь.
Цветок в стакане воды казался маяком во тьме. Я села в кресло и просто смотрела на него. Внутри груди разливалось странное, тягучее тепло. Нежность. Непреодолимая сила тянула меня к этому маленькому стебельку.
В голове всплыли лица женихов. Те, что приезжали к отцу до Грера. Я помнила их взгляды. Они скользили по моему лицу, но видели цифры. Приданое. Связи. Выгоду. Их глаза блестели не от восхищения мной, а от вида золотых монет в воображаемых сундуках отца. Они были красивыми. Ухоженными. Изысканными.
А он…
Тот, кто приходил ночью. Монстр в маске. Ему от меня ничего не надо. Ни золота, ни статуса. Он мог взять все силой, но принес этот нежный цветок.
Я покраснела, прикрывая лицо ладонями. Боги, что со мной? Я должна бояться его. Я должна дрожать от ужаса перед тем, кто называет себя Хаосом. Но вместо ужаса я чувствовала… ожидание.
Я хочу, чтобы он пришел. Сегодня ночью.
Не за телом. Не за душой. Просто чтобы он был рядом. Чтобы эта давящая тишина снова наполнилась его присутствием. Чтобы я снова почувствовала эту странную защиту, которая исходила от него, словно от живой стены.
Я осторожно коснулась лепестка. Он был прохладным.
«А вдруг у него там… страшное лицо под маской?» — спросила я себя, и угол губ нервно дрогнул в подобии улыбки.
Шрамы? Ожоги? Искаженная плоть?
И что? Разве лицо имеет значение? Разве среди аристократов нет красавцев с идеальными профилями, у которых вместо сердца — кошельки с калькулятором внутри? Разве гладкая кожа гарантирует чистую душу?
Лицо — это оболочка. А он… Он видел меня настоящую. В кругу, без защиты, готовую на сделку. И выбрал подарить мне весну.
Я улыбнулась собственным мыслям, чувствуя, как по щекам разливается жар. Это было глупо. Опасно. Но это было мое.
Дверь в комнату распахнулась без стука.
— Ди!
Я вздрогнула, но тут же расслабилась. Отец стоял на пороге. Его сюртук был безупречно отглажен, усы закручены, а глаза… они сияли так, как не сияли уже много лет. В них не было тени вчерашнего страха. Не было того тяжелого взгляда человека, который готов умереть ради дочери.