Как? Почему? За какие грехи? Или наоборот — за какие заслуги? Мысли хаотично метались в голове, словно разделившись на две команды — одна запугивала меня потенциальными проблемами с советской психиатрией (я же о жизни вот этого Юрия совсем ничего не знаю!), и туманным в целом будущем, а другая подбадривала, указывая на молодое и здоровое тело и огромный жизненный опыт, который теоретически способен помочь прожить совсем другую жизнь, лишённую гудящих от перфоратора рук и надорванной тяжестями спины.
Или это все — временно, а я зря волнуюсь? Может это просто очень реалистичный сон или вообще кома? Что последнее я помню? Подошел к окну, волосы дыбом встали, и… И все. Полагаю — молния.
— Вчера герой был, а сейчас вон, глазами в кузове дырку прожигает! — донес до меня ветер девичий голос, за которым последовало хихиканье.
Нормально — Юра вчера накуролесил, а я теперь могу изображать стыд, чтобы поменьше отсвечивать и дать себе время собраться. Собраться и… И что? Попытаться найти неведомый механизм, который закинет меня обратно в будущее? Или остаться жить здесь? А у меня выбор-то вообще есть? К черту — хватит о будущем, проблемы нужно решать по мере поступления.
Решение сильное, но хаоса в голове от него меньше не становится.
Рассматривать дно кузова сейчас полезно, но я не забывал и об окружающем мире. Ухабистая грунтовка под колесами заставляла нас балансировать на скамеечках, вдоль нее тянулись опрятные, каноничнейшего вида деревенские деревянные домики с ровными, крашеными заборами, резными ставенками и занавесками на окнах. На проводах и крышах сидели птицы, во дворах лаяли собаки. Воздух пах сожженной ботвой, сырой землей, навозом, выхлопом ЗИЛа и топящимися печами.
Из мыслей я вынырнул уже на поле, когда настала пора брать в руки ведро, «закрепляться» за рядками, сгибаться буквой «зю» и выбирать из земли то, что пропустила копалка новенького синего трактора. Хорошо иду, ведро опорожняю почаще других, потому что если остановлюсь и задумаюсь, утону в мыслях.
Внезапно собирающий бульбу справа от меня блондин громко, с выражением начал читать стихотворение:
— Есть в светлости осенних вечеров умильная, таинственная прелесть…
Смешки и разговоры стихли, и даже картошка о стенки ведра стучать начала тише. Поддавшись атмосфере, притих и я. Когда красивый человек красиво читает классику, это красиво, и даже мечущиеся в голове мысли притихли.
— Чего это тебя на Тютчева потянуло, Костя? — спросил рыжий, когда блондин закончил.
Запоминаем имя.
— А что, не подходит по-твоему? — хохотнул Костя.