Многообещающе! Увы, Иван Сергеевич поднялся из-за стола:
— Второй круг — в четверг, — потянувшись, заявил он и направился к нам. — Уступи-ка место, Дим. Часы — долой.
До «вечера» мы еще не дотянули, но это позволит Гордееву превратить нашу с ним игру в урок.
— Везде дедовщина, — Димин вздох наполнил класс смехом.
Тишина читального зала была наполнена шорохом бумаги, скрипом перьев и карандашей, осторожными шепотками и тихими шагами тех, кому нужно встать, но делать это совестно. За порядком следила маленькая, седенькая пожилая дама в круглых очках и с настолько библиотечным лицом, что даже защелкой портфеля клацать в ее владениях лишний раз не хотелось.
Среда, неожиданно для меня, библиотечный день — я как-то забыл, что в ВУЗах такой существует. С Мариной утром поговорил, и она заменила размытое «после занятий» на конкретное «в четыре». Сейчас — почти два, а мы всей бригадой пришли в половину девятого.
— Все? — одними губами спросил я Марата.
Он кивнул, и я перевернул страницу монографии. Одна книжка на двоих — это еще повезло. В читальном зале — пять экземпляров. Идеально для меня: самые прилежные студенты конспектируют редкости, а студенты средние — полуредкости. Книги, которые в каждой библиотеке во множестве есть, пока игнорируются, поэтому я решил начать с них — к моменту, когда начнет прижимать сессия, редкие экземпляры как раз освободятся. Наверное. Надеюсь. Если что, сдую конспект у ребят — вон четверка над раритетом нависла: Витя, Костя, Ира и Люда.
Сосредоточиться на монографии получается, но воспоминания и мысли отвлекают как могут. Секция наша вчера до половины десятого засиделась. Пытался Иван Сергеевич ребят еще в начале восьмого выгнать, да куда там? Пришлось городским участникам (все, кроме меня) секции выстраиваться в очередь к телефону и звонить родителям, предупреждать, что задержатся. Потом, на вахте, многих родители встретили — поздно уже, лучше чадо проводить. Хорошо, что Гордеев с нами выходил, иначе кому-нибудь бы точно прилетело.
А еще Иван Сергеевич нас покормил под предлогом отпраздновать мое зачисление в секцию — после первой нашей с ним игры, которую я за полтора часа продул, он куда-то ушел минут на двадцать, и вернулся с двумя авоськами: в одной — лимонад, в другой — пирожки. За полчасика до закрытия пекарен и гастронома успел.
После ужина мы с ним сыграли еще дважды. Вторая игра — на два с хвостиком часа и моей сдачей в эндшпиле. К третьей я уже привык к сопернику, и выявил его слабость — КМС Гордеев редко участвует в турнирах, зато долго преподает в секции. Он хороший наставник — привыкнув играть с шахматистами слабее, он оставляет много окон для усвоения соперником урока. В одно такое, избыточно распахнутое «окно», я в миттельшпиле и залез, сведя третью игру к ничьей, которая вызвала у Ивана Сергеевича долгий и громкий смех.