Двусмысленно, но рука — вот она, обвивает мою.
— Ну а мне, не боюсь признать, нравится, — ответил я и после короткой паузы добавил. — Сидим здесь, в центре, как сычи, жизни не видели.
— Отчего «не видели»? Березовка, к примеру, ярчайший образчик окраинной формы жизни. А если не брать некоего Сомина в качестве единственного окна в жизнь, можно и до страшного дойти — до настоящей деревни, где живут мои дедушка и бабушка.
— Ого, так ты даже гусей наверно видела! — «удивился» я.
Привстав на цыпочки, Таня наклонилась к моему лицу — жарко! — и прошептала:
— Я даже корову доить умею.
— Ну это мат без шансов, — признал я.
— То-то!
Наполовину пустой автобус позволил всю дорогу просидеть рядом с Таней. Сначала — Коммунальный мост и виды Енисея.
— Красиво.
— Красиво.
Дальше — Предмостная площадь.
— А ничего так, прилично.
А дальше стало видно только фонари вдоль проспекта имени газеты «Красноярский рабочий», который мы проехали почти до самого конца. Остановка — у проходной гигантского машиностроительного завода. Конец рабочего дня и, посмотрев на толпу у остановки через дорогу — оттуда Тане придется уезжать обратно, я посочувствовал:
— Тяжко тебе придется.
— Не придется, — с улыбкой поправила свою белую вязаную шапочку Таня. — У меня папа на Красмаше работает, — кивнула на проходную. — На машине ездит, меня заберет.
Это вот этой махины ее папа директор⁈ Прикольно, но как раньше не влияло ни на что, так и сейчас не влияет. И виду не подаем — кем работает папа, Таня мне не говорила.
— Удобно, — оценил я, переходя с Таней через дорогу. — Так ты здесь бывала, получается?
Прыснув, девушка постучала меня пальцами по лбу:
— Ты чего, Сомин? Всерьез думал, что я своего города не знаю?
— А ты что, всерьез решила, что я всерьез это спрашиваю? — парировал я.
— Пат? — предложила Таня.
— Пат, — принял я.
К ДК вела аккуратная узкая площадь, ярко освещенная фонарями. Справа и слева ее ограждали четырехэтажные сталинки, уютно светящие окнами. Уже холодно, но люди все равно сидят на скамейках, а дети с радостным смехом носятся друг за дружкой.
— Хорошо здесь, — поделился я.
— Уютно, — согласилась Таня. — Волнуешься? — неожиданно, впервые за все время спросила о турнире.
Как будто негласно договорились притворяться, что его нет.
— Немного волнуюсь, — признался я. — Но уверен, что как минимум неплохо себя покажу — три дня назад у Шилова выиграть смог.
Очень счастливый момент был. Жаль, единственный.
— Значит удачи желать тебе не буду, — решила Таня и остановилась в тени между фонарями.
Поднявшись на цыпочки, она нацелилась губами на мою щеку, и я с трудом подавил желание подставить губы.