В гастрономе было тихо. Между отделами задумчиво бродила пара рабочих, три дамы и четверка бабушек. До этого я здесь только хлеб покупал, но приметить где и что успел, поэтому справился быстро. Колбаса «Докторская», четыреста граммов — рубль десять. Кусается, блин — на такую толпу это по бутерброду-полтора каждому. Ничего, полакомиться хватит.
Дальше — сыр. «Костромской», на рубль получилось триста с хвостиком граммов. Тоже кусается, но что поделать — продукт высокого передела. С бутербродами разобрались, теперь нужно подумать про салат. Яички вареные у нас с утра остались, стандартный набор овощей всегда в наличии, значит можно сделать «Мимозу». Консервы… Во, сайра — вечная классика! Пятьдесят пять копеек. Точно, майонез еще. «Провансаль», в стеклянной банке на 250 грамм, пятьдесят пять копеек. Ничего себе! Ладно, этой баночки не на раз хватит.
Теперь нужно что-то к чаю. По шкафчикам в общаге довольно много всего раскидано, ребята не жадничают, но я же проставляюсь — здесь, как и в любом другом деле, филонить нельзя, мы с Димой на этом давно сошлись. Четыре универсальных лимонада по двадцать две копейки, сверху — две бутылки любимого не всеми «Дюшеса» с той же стоимостью. Конфеты… Пусть будет «Коровка», она всем нравится, а в вазочку конфетную ребята с девчатами точно своего добавят. Триста граммов, сорок пять копеек. Печенье «Юбилейное», тридцать шесть. Итого — пять рублей тридцать три копейки за классическое «почти все деньги оставил, а жрать-то по сути и нечего». Кое-что в этом мире совсем не меняется.
Шагая к общаге, глубоко вдыхал холодный вечерний воздух, с удовольствием заглядывал в окна, специально от таких умников плотно занавешенные, и улыбался редким прохожим, которым до меня не было никакого дела. Жизнь прекрасна!
В арку нашего двора я входил кривым (не служил) строевым шагом, потому что сегодня она для меня триумфальная. Перед решающим шагом дыхание замерло, я широко поставил ногу и потерял равновесие. Побалансировав под звон бутылок в авоське (всегда с собой беру, как и все — авось пригодится), я выпрямился и тихо засмеялся в уютную темноту двора, отступающую у крылечка, над которым тетя Клава включила лампочку.
Точно! Грамотка из портфеля — в руку:
— Первое место, теть Клав! — с улыбкой помахал вахтерше грамотой.
— Во, стоило пить бросить — сразу первое место! — обрадовалась она, не отрываясь от вязания. — Подойди-ка, дай посмотреть.
Когда я подошел, тетя Клава завязала последнюю петельку рукава свитера, аккуратно положила его на стойку и взяла грамоту.