Тот не отказал себе в удовольствии закатить глаза — «ох уж эти герои сюжетов» — но ответил:
— В пятничном новостном тележурнале.
Все, теперь можно домой идти. На голодный желудок — оказалось, что в последний день не кормят. Шагая к гардеробу и не пытаясь догнать ушедшего вперед Диму, я потихоньку начинал чувствовать радость. Выиграл! Кандидатский балл выиграл! Между простым первым разрядом и КМС — огромная пропасть! Да, КМС — это еще не звание, а финальный разряд, и даже его я еще не заслужил, но теперь я знаю, что могу побеждать. Сам, своей головой!
— Сомин! — внезапно раздался за спиной главного судьи.
Вдоль позвоночника пробежали ничем необоснованные мурашки — не отберут же балл? — и я обернулся.
— Задержитесь на минутку, — махнул мне рукой Юрий Степанович и вернулся в зал.
Делать нечего — пришлось идти.
Все трое судей с невесть откуда нарисовавшимся Гордеевым стояли у доски, за которой мы с Димой посидели в конце.
— Эту задачку мы знаем, — пальцем обвел зону Диминой загадки Гордеев. — А твою — нет, — обвел другую.
— Сами придумали, или видели где-то? — добавил Юрий Степанович.
Стоп, если никто из судей задачку мою не видел, значит с большой долей вероятности она или совсем древняя и львиную долю XX века была забыта, или — более вероятно — сама по себе еще не придумана. И я ну вообще не помню, откуда ее взял. На всякий случай отвечу так:
— В сквер возле театра Пушкина как-то пришел, шахматистов искал. Взрослых не нашел, но пара младшеклассников играла. Бестолково, конечно, не по правилам. Я посмотрел и дальше пошел, а потом в голове будто щелкнуло — позиция-то интересная на доске у них, годится на задачку, если пару лишних фигур убрать.
— Знакомо, — хохотнул Юрий Степанович. — Иногда как щелкнет… — он неопределенно показал рукой. — Все, не задерживаем вас больше, Сомин. Иван Сергеевич, хотите попробовать решить первым? — обратился к Гордееву.
Под осуждающим — «ты выпендрился, а мне — решай!» — взглядом тренера я снова вышел в коридор и на всякий случай пошел быстрее, чтобы не успели позвать: сами-то бутербродами питались, а у меня с утра ни росинки!
Если при дневном свете исторический центр плюс-минус похож на самого себя из моего старого времени, ночью он больше похож на самого себя из прошлого. Мало фонарей, вместо вывесок — свет в окнах и редких витринах. Почти нет иллюминации, а фарами светит только редкий служебный и общественный транспорт. Победа пьянила. Не сама по себе, а гораздо более ценным — перспективами потенциально безоблачного будущего. Шахматная карьера, немного знаний о том, когда и каким путем пойдет страна в будущем… Слишком мало, чтобы изменить мир, но более чем достаточно, чтобы хорошо устроиться самому без нужды «ворочать», следом пристроив всех, кому я хочу лучшей доли. Другие… Другие пусть думают сами — я не герой, я просто не хочу встретить старость разбитым, и хорошо понимаю, что большие повороты истории от одного человека зависят только в сказках и школьных учебниках истории.