— Ничья?
На лице Димы мелькнуло облегчение — он к моменту, когда я подошел, себя успел похоронить — и он согласился.
— Ничья.
Когда Лаврентий Семенович сделал свою работу, Дима выдохнул так, словно его только что передумал съедать медвед. Улыбнувшись, я хлопнул его по плечу. Он ответил улыбкой и поднялся со стула. То же сделал и Фридман, но без улыбки, и мы все дружно направились смотреть игру Саркисяна против Слюнькова. К этому моменту уже почти все свои игры доиграли, и по мере «отработки» Лаврентием Семеновичем присоединялись к столпившимся вокруг стола нам.
На доске — глубокий эндшпиль, и Слюньков активно маневрирует фигурами с единственной целью: избежать мата, сведя игру в ничью. Саркисян, соответственно, маневрировал в другую сторону. Не торопясь, чувствуя свою силу и возможность победить, он подвел короля ближе, отрезал ладьей последнюю линию и заставил короля Слюнькова пятиться к краю доски. Тот, цепляясь за остатки пространства, еще посуетился, но фигуры Саркисяна уже успели встать как надо. Совершив маневр, армянин поставил ферзя на решающее поле и тихо объявил:
— Мат.
На этом интересные для меня игры закончились, и я потянул Диму за рукав, кивнув на выход — «пошли в столовку»? Он сделал страшные глаза, покачал головой и кивнул в сторону судей — «еще не все». Второй раз за турнир пообещав себе, что впредь не буду полагаться на слова Гордеева, а лично изучу регламент целиком, я кивнул и опустился на ближайший стул.
Коллега Лаврентия Семеновича тем временем обновил доску там, где требовалось. Читаем сверху вниз: «Сомин — 6.5». «Белов — 5.5». «Фридман — 5». «Громов — 4». «Саркисян — 3.5».
Журналисты прибыли почти перед самым объявлением итогов. Один усатый очкарик с блокнотом и микрофоном, один такой же с фотоаппаратом, а третий «журналист» был коллективным, обслуживающим огромную установку на тяжелом штативе и с толстенным кабелем, тянущимся через коридоры на улицу, к телевизионной машине. Это не кинокамера — это, блин, относительно компактный холодильник!
— Товарищи участники, прошу внимания, — постучал по стакану главный судья.
Разговоры в зале стихли, Белов затушил сигарету, и мы собрались у судейского стола. Тоном, которым обычно обращается директор к первоклашкам на новогодней ёлке, он продолжил:
— К нам прибыли журналисты с телевидения нашего края. Из уважения к нам они не мешали нашему турниру и не отвлекали вас, и теперь наш долг — помочь им. Прошу всех ненадолго занять места за столами и сделать вид, что играете в шахматы.
Логично — под руку можно лезть с блокнотом, можно и с фотокамерой, а вот с этим ветераном телевизионных технологий, который даже в выключенном состоянии по коридорам ехал так, что весь стадион трясся — нет.