Гроссмейстер играл как и ожидалось, без суеты и основательно, словно забивая каждым ходом в доску гвоздь. a3, b4 — расширение на ферзевом фланге. Я не спорил, спокойно перевёл слона с e7 на f8, под прикрытие собственной пешечной цепи, и подождал. Он толкнул пешку дальше — b5, отгоняя моего коня. Я переставил его в центр, на d4, прямо ему под нос.
Размен. Моя пешка осталась на d4 — не пешка, а заноза. Маленькая, упрямая, торчит в его лагере, и так просто её оттуда не вытащишь. Ботвинник это, конечно, видел. Он перевёл коня на е4, я — своего на d5. Всадники стояли и смотрели друг на дружку. Немного подумав, я решил включить программу. Пока как будто не особо нужна, но лучше сейчас, пока гроссмейстер не загнал меня в какую-нибудь хитрую ловушку. Мне очень нужно пройти это «испытание», потому что в случае неудачи придется кататься по турнирам и копить очки не один год. Программа включена, но я начал больше «думать» над ходами, создавая иллюзию.
Дальше пошёл размен на с6, я взял пешкой, открылась линия b. Сдвоились ладьями, я поманеврировал ферзём — чисто дать гроссмейстеру почувствовать, что мы с программой не собираемся сидеть и ждать. Ботвинник переставил ферзя на c4, я предложил размен лёгкой фигурой, мы поменялись ладьями по линии b. Я подождал, спокойно отступил пешкой на h6, оставив форточку для короля. Программа уверена, что теперь время работает на меня, и я с ней согласен.
Гроссмейстер попробовал перегруппироваться — конь на d2, потом на c4, я ответил слоном. Ботвинник пошёл на принцип: пешка с e2 рванула вперёд через клетку, на e4. Расчёт понятный — проскочить мимо моей упрямой пешки на d4, не дав ей себя задеть. Но правило взятия на проходе для того и придумано, чтобы такие хитрости не проходили даром. Я снял его пешку с доски, моя встала на e3 и оказалась в одном шаге от его короля. Ботвинник забрал её пешкой f, центр наконец вскрылся, но теперь уже на моих условиях.
Тихий ход — а4. Маленькая, неприметная, но упорная пешечка ползёт по краю, а у белого ферзя вдруг становится тесно. Ботвинник отвёл его. Следующим ходом — c5. Ещё одна пешка, ещё один тихий укол. Он закрылся — d5, я перевёл слона на d6, он перегруппировал слона на c3.
И тут я предложил размен ферзей.
Ботвинник задумался надолго. В сложной позиции, с висящей пешкой, с моим конём на отшибе — предложить размен в таких условиях может либо безумец, либо человек, у которого есть план. Ботвинник получил не столько шахматную, сколько человеческую «вилку»: согласиться — значит признать, что инициатива за мной. Отказаться — значит пожертвовать возможностью ради эго.