На улице уже сгущались сумерки.
Выйдя во внутренний двор, чтобы подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок, увидел, как возле казарм расставляют столы. Там праздновали успешное завершение рейда.
Кухня на мой необычный запрос среагировала довольно быстро: жареное мясо, простые, но сытные блюда, вино и пиво — всё как положено. Кто-то уже успел усесться, кто-то шумно спорил, чья рана была опаснее, и чей выпад в бою смотрелся зрелищнее. Басовитый смех бойцов постарше и поопытнее смешивался со звонким, заливистым смехом юнцов. Слышался веселый лязг кружек.
Вот, какое оно на самом деле — человеческое тепло безо всяких прикрас.
Я не знал, зачем согласился на это. Вернее, знал — это разумно, полезно, правильно. Мы прошли боевое крещение, впервые действовали как единый отряд, а значит, нужно было закрепить чем-то наши успехи. Не только приказами и наградами, но и… доверием. Общим столом. Теплом. Именно тем, что род делает родом. Укрепить связь между нами.
Вот только у меня тёплых слов было немного. Особенно таких, что не звучали бы фальшиво, ведь всего однажды свыкнувшись с одиночеством, крайне сложно снова открыться другим людям.
Я стоял немного в стороне, пока лишь наблюдая. Всё ещё не верил, что это моя инициатива и раздумывал, как бы правильно подступиться к ним, не упав в грязь лицом.
Ветер трепал мою простую черную рубашку, в кожаном ремне на поясе покоился кинжал. Ни в доспехи, ни в парадную одежду я облачаться не стал. Выглядеть отстраненным не хотел, но и не пытался приблизиться к образу «своего парня».
Я — глава рода Морозовых, даже если сам всё еще привыкаю к столь громкому статусу. И пусть бойцы постарше считают меня совсем еще юным и неопытным в свои восемнадцать лет, я обязательно докажу, что их мнение обо мне предвзято.
Некоторые гвардейцы уже поворачивали головы, оглядываясь на меня, застывшего поодаль. Не торопившегося присоединяться к торжеству. Почему-то медлившего.
И лишь когда Игорь Владимирович бодро кивнул мне, я позволил себе сделать неуверенный шаг. Затем еще один и еще, пока окончательно не осознал, что пути назад уже нет. Молча усевшись за самый край стола, взял в руки кружку.
Буквально на несколько секунд во внутреннем дворе перед казармами стало подозрительно тихо. Удивленные взгляды, неопределенные жесты, перешептывания… Такое впечатление сложилось, что все они были обращены ко мне. В голове даже родилась внезапная мысль отставить эту чертову кружку в сторону, подняться из-за стола и уйти — настолько стало некомфортно.
Но вот один из ветеранов со шрамом через пол-лица, имени которого я не знал, пристально посмотрел на меня, а затем, громко хлопнув кулаком по столу, торжественно провозгласил тост: