Что же до военных нужд Сопротивления, тут у сыщика иллюзий не было. В мире, насквозь пропитанном мистикой и Потусторонними силами, одними лишь силами кучки колониальных оборванцев империю не пошатнуть. Для реального успеха им кровь из носу требовалась негласная поддержка из-за рубежа — будь то Империя Фейсак или Республика Интис.
А щедрые финансовые вливания со стороны заморских спонсоров — неотъемлемая, ключевая часть этой самой поддержки.
«Какая досада, что в божественные заповеди нельзя вписать строчку „доите заморских спонсоров без зазрения совести“. Подобный пункт напрочь растоптал бы величественный ореол „Морского бога“… Да и повстанцам давно пора выбросить из головы бредовые идеи о тотальном разгроме гарнизонов. Им следует переключиться на диверсии: рвать коммуникации, пускать под откос логистику и превращать жизнь генерал-губернатора в сущий ад, принуждая власти к переговорам…» — будучи в прошлой жизни признанным диванным стратегом, Клейн фонтанировал подобными идеями без малейших усилий.
Обуздав разгулявшиеся мысли, юноша сноровисто раскинул карты, дабы прощупать уровень угрозы для сегодняшней вылазки в духовный мир.
Получив от судьбы зеленый свет, сыщик прихватил аркан «Темного Императора», привычным, отточенным движением сменил облик и шагнул прямо во «Врата Призыва».
Вынырнув в реальном мире, он на всякий пожарный надежно укрыл в своей призрачной плоти весь необходимый арсенал мистических артефактов. Следом, в точности повторив прошлый опыт, юноша погрузился в медитацию и нащупал тончайшую грань мира духов.
Один шаг вперед — и, прорвав незримую завесу, его эфирный силуэт плавно, словно пушинка, воспарил в пустоте.
Пространство вокруг тонуло в кричащих, наслаивающихся друг на друга красных, желтых, синих и зеленых пятнах, уподобляясь гротескному, сюрреалистичному полотну. Привычные человеческому разуму концепции верха и низа, права и лева здесь теряли всякий смысл. Вздумай кто-то ориентироваться по классическим координатам, он бы неминуемо, безвозвратно сгинул в этом хаосе.
Клейн скользил вперед с предельной, параноидальной осторожностью, позволяя невидимому течению нести себя. Порой его взору представало желтое солнце, намалеванное словно детской рукой, а порой он едва не задевал плечом безмолвные, лишенные плоти призрачные реки.
Здесь обитали и плоские, словно вырезанные из картона полуголые девы, и скалящаяся в издевательской ухмылке луна. Мимо проплывали челны с неестественно задранными носами и кормой, клубки наглухо спутанных нитей и извивающиеся змеиными кольцами лестницы, ведущие прямиком к семи чистым, ослепительным лучам…