Пират с ужасом осознал, что капитанская каюта «Золотой Мечты» осталась далеко позади. Теперь его со всех сторон обступала скованная льдами пустошь, поглощенная ревущей пургой. Из-за дикой метели видимость упала почти до нуля, отчего даже прикинуть — на горе он или посреди равнины — не представлялось возможным.
«И впрямь провалился в какой-то диковинный мир… Капитан тоже томится здесь?» — Даниц вскинул руку, прикрывая лицо, чтобы колючий снег не выжег глаза.
Кое-как усмирив панику, он вспомнил суровый наказ Германа Воробья. Суетливо выудив из кармана брюк сложенную квадратиком записку, корсар с величайшей осторожностью развернул её.
Больше всего на свете он сейчас боялся, что порыв ветра вырвет бумажку из окоченевших пальцев или разорвет её в клочья, лишив его последней спасительной ниточки. Хвала небесам, обошлось без катастроф, и его взору предстал текст, выведенный рукой Германа Воробья:
‘Зачитай эти почетные титулы на гермесе, а лучше — на древнем гермесе:
Шут, что не принадлежит этой эпохе;
Таинственный Владыка над серым туманом;
Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.
Прочесть и сжечь’.
«Это… это же тайная сущность божественного ранга⁈» Благодаря безжалостной муштре «вице-адмирала Айсберг» Эдвины, Даниц отнюдь не был профаном в мистике, обладая весьма солидным багажом оккультных познаний.
Уставившись на клочок бумаги, он на чистых инстинктах судорожно втянул ледяной воздух. Колючая стужа вперемешку со снегом обожгла легкие, заставив пирата зайтись в надрывном кашле и мучительно скривить лицо.
Теперь его прежние догадки обрели кристально ясное, железобетонное подтверждение:
Герман Воробей и впрямь состоит в некой пугающе могущественной, глубоко законспирированной ложе, чьи адепты истово поклоняются божеству по имени «Шут»!
«Ну кто бы сомневался! Такой отбитый на всю голову, смертоносный монстр просто не мог взяться из ниоткуда, такие на деревьях не растут…» — Даниц поплотнее запахнул воротник и поежился. Взирая на трепещущую на ветру бумажку, он застыл в нескрываемой, мучительной нерешительности.
Пират прекрасно осознавал: возносить мольбы неведомой тайной сущности, чьи мотивы и мораль покрыты мраком — затея до смерти опасная. Подобное легко могло обернуться исходом, куда более страшным, чем банальная смерть!
«Но капитан тоже томится здесь, в ловушке, и пути назад у нее нет…» — Даниц прижал кулак к губам, отчаянно борясь с сомнениями.
Внезапно он резко взмахнул рукой, отбрасывая страх, и на древнем гермесе затянул священные титулы Шута.
…………
Тем временем в капитанской каюте «Золотой Мечты».