— Но почему огневики нам об этом не говорят? Ведь если всё так, как ты рассказал, это ужасная угроза. И Братство тоже пострадает он нашествия альвов.
— Понятия не имею, — ответил я. — Может, в отличие от Владыки, огневики не до конца оценивают опасность. А может, у них какие-то свои планы. Но ты же понимаешь, что это всё, что я тебе рассказал, между нами?
— Понимаю, — произнёс Видогост.
— Учитывая, как огневики хранят эту тайну, они не хотят, чтобы в Девятикняжье узнали о скором нашествии чёрных альвов, — сказал я. — И ты же догадываешься, что они сделают с тем, кто случайно об этой тайне узнал?
Дяде этот намёк не понравился. Он поджал губы, посмотрел на меня тяжёлым взглядом, но возражать не стал, понимал, что я прав. Помолчав ещё немного, он посмотрел на меня с хитрым прищуром и заметил:
— Какой-то ты слишком умный стал, Владимир.
— Жизнь заставила — поумнел, — ответил я.
— А ты точно Владимир?
— А кем я ещё могу быть?
— Не знаю, — сказал дядя. — Может, Северянин личину моего племянника на кого-то из чаровников смог натянуть.
— Ага, и память перекинули тоже, раз я помню, как Копыл меня чуть не отравил по твоему приказу.
— Это можно было выпытать.
— Задай мне любой вопрос, ответ на который может знать только Владимир, — предложил я. — Или несколько вопросов. Всё выпытать невозможно. Если я не Владимир, я обязательно проколюсь.
Видогост отмахнулся. Было видно, он верит, что перед ним действительно его племянник. Просто он не мог принять того, что этот племянник за какие-то месяцы превратился из трусливого мальчишки в человека, который рассуждает, планирует и действует. Одно дело — слухи о камнерогах и побеге из Крепинска, и совсем другое — сидеть напротив и слушать, как этот же человек спокойно и по делу объясняет тебе расклады, о которых ты сам понятия не имел. Видогосту было проще поверить в чаровничью подмену, чем признать, что Владимир изменился.
— И что теперь делать? — спросил дядя после долгой паузы. — Не могу же я теперь жить, как прежде. Если альвы нападут на Девятикняжье, они придут с запада из-за Чары-реки или обойдут её с Севера. Но в любом случае ратичи окажутся у них на пути первыми.
— Так и будет, — подтвердил я. — Ратичи и бряговичи попадут под каток первыми.
— И что делать?
— Как минимум не воевать с соседями. Потому что, во-первых, любая война — это ослабление княжества, а во-вторых, без союза с соседями от альвов будет не отбиться.
— Не воевать — это понятно, — сказал Видогост. — Но я слабо себе представляю союз со Станиславом. Он хуже змеи, он ударит в спину в любой момент.