— Это Велиградский князь Видогост Владимирович, — представил я дядю. — Мой дядя.
Чёрные братья посмотрели на Видогоста, оба коротко поклонились, отдавая положенное уважение, всё же князь, пусть даже побитый, мокрый и только что развязанный. Дядя, соблюдая вежливость, ответил сдержанным наклоном головы, но продолжал хмуриться.
— Запомните Видогоста Владимировича хорошо и убейте его, если со мной что-нибудь случится, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и весомо. — Неважно где и когда это произойдёт: здесь на свадьбе или позже. Если вдруг я погибну или просто исчезну, найдите моего дядю, достаньте его хоть из-под земли, хоть из кровати в Велиграде вытащите. И убейте!
Получилось, пожалуй, даже излишне пафосно. Но мне нужен был этот пафос, нужна именно эта показательная жёсткость, потому что весь этот спектакль разыгрывался не для чёрных братьев, а для дяди. Я прекрасно осознавал, что для Громола и остальных воинов Севера мои приказы были пустым звуком. Да я и не собирался на этом настаивать.
Но Видогост то этого не знал. Для него чёрные братья были грозной силой Владыки Севера, а я их командиром. И мой приказ в его глазах звучал как смертный приговор, который приведут в исполнение суровые воины Севера. Оставалось надеяться, что Громол окажется достаточно сообразительным и подыграет.
И тот не подвёл. Он слегка преклонил голову и произнёс:
— Всё сделаем, брат Алексей.
Я мысленно выдохнул и сказал:
— Вы свободны. Громол, удачи тебе в следующих поединках!
— Благодарю, — ответил чёрный брат, после чего они развернулись и вышли из шатра.
Мы с дядей снова остались одни. Видогост посмотрел на меня и усмехнулся. Несколько секунд он молчал, потом покачал головой и произнёс:
— И после этого ты говоришь, что не служишь Северянину?
— Не служу, — ответил я. — Я у него нашёл защиту, а это сильно другое.
— Никто не даёт защиту просто так, и уж тем более Северянин, — возразил дядя.
— А я не сказал, что он мне её просто так дал. Я оказываю ему взамен некоторую услугу, как ты уже явно догадался. И я точно знаю, что Владыка Севера никак не связан с убийством отца. Он вообще не тот, за кого его принимают.
Видогост рассмеялся в полный голос. Смех вышел резким, дядя оборвал его так же быстро, как начал, снова посмотрел на меня серьёзно и сказал:
— Ты попал под его влияние, Владимир! Северянин коварен, и он нам не друг.
— А я и не говорил, что он друг, — ответил я. — Но он и не враг. Скорее союзник. У него серьёзное противостояние с огневиками, которое в любой момент может перерасти в открытую вражду вплоть до войны. На этом фоне портить отношения с князьями Владыке не нужно. Именно поэтому он отпустил Забаву.