А потом раздался мелодичный голос, от которого всё внутри похолодело:
— Сандра, дитя. Не переборщила ли ты?
— Она сопротивляется, Ваша Сиятельная Тьма! Надо больше! — с восторгом произнесла служанка истинной Ардена. — Ха!
И тут в поле зрения появилась… Она.
Та самая — Сиятельная Тьма.
И впрямь полностью соответствовала описанию.
Я застыла, подчинённая её взгляду.
Тёмно-зелёные, нереально сияющие глаза пронзали меня насквозь. Серо-белёсая кожа, чёрные волосы, блестящие, как ночное небо.
Странная женщина замерла в дверях. И казалось, только заклинание моего мужа удерживало ее и эту Сандру от того, чтобы войти в комнату.
Зато оно не удержало Гертруду, застывшую с подносом в руках.
Я почувствовала, как воздух в комнате стал гуще, тяжелее, будто налился свинцом.
Высокая, изящная женщина была в чёрном платье — не по моде, слишком облегающем, вызывающем, с кружевом и шёлковыми вставками. Черные волосы спадали до самых колен, переливались блеском.
Я ощущала всем своим существом: передо мной хищница. Опасная соперница. Красивая и страшная одновременно. Кровожадная, но… довольная.
Она смотрела на моё изуродованное рябиной тело с тем наслаждением, с каким палач любуется удавшейся казнью.
Её губы тронула улыбка, искажённая, жёсткая.
— Много рябины, — произнесла она, и в её голосе проскользнуло что-то едва уловимое. Намёк.
Глупышка рядом захлопала в ладоши, закивала.
— Да-да! Много, много! — запрыгала Сандра игриво. — О! Я поняла!
Смысл уловила не только девчонка, но и я. И кровь похолодела: она знает, что я освобожусь. Я сбрасывала рябину, обжигалась до волдырей, но силой воли отбрасывала гроздья. Прикусывала губу до крови, но пыталась освободиться. Отползала от Гертруды ближе к камину. Но экономка кидала гроздь за гроздью.
— Гертруда! — завизжала девчонка. — Немедленно наступи на ягоды! Разомни! Залей её соком!
И та, покорно приподняв подол платья, начала наступать в чёрных туфлях на гроздья, разбрызгивая красно-оранжевый ядовитый сок.
Я шипела от боли и слабости.
Я чувствовала, как липкий сок втирается в мою кожу, разливаясь новыми вспышками боли. Я выгибалась на полу, и каждый вздох был пыткой. Я пятилась ползком все дальше, пятками перебирала по полу, но Гертруда покорно выполняла приказ, шла за мной.
— Сандра, — голос королевы прозвучал мягко, почти ласково, и оттого ещё страшнее. — Не боишься, что можешь получить ответ?
— Нет, конечно, Ваша Сиятельная Тьма! — радостно выпалила девица. — Вы ведь наведёте на неё морок. Она ничего и не вспомнит.
Королева чуть склонила голову на бок, и её взгляд стал острее клинка: