— Ваш муж уже три месяца оплачивает леди Орелии дом. Она его истинная, — проговорила девчонка и хитро сверкнула глазами. — И он регулярно её навещает… не верите?
— Что?..
— Вижу по глазам — не верите. Приходите через час на Цветочную пять. Увидите всё собственными глазами.
Она развернулась и, взметнув цветастую юбку платья, побежала по садовой дорожке.
Выскользнула за кованую калитку и исчезла из вида.
А я… я стояла и умирала от этих слов. От того, что они значили.
От того, что самый худший страх моей жизни воплотился в реальности.
«Нет, нет… Это не может быть правдой! Нет… мы же двадцать лет вместе! Двадцать лет в браке! Вранье! Мой Арден не мог ее встретить…»
Я попятилась внутрь особняка, захлопнула дверь, но тут же прислонилась к ней рукой, опустив голову.
Я, тяжело дыша, прижала ладонь к животу.
Очередной выкидыш, всего четыре месяца назад, подкосил меня.
Разорвал сердце и душу в клочья. Двадцать лет брака, и это уже третий выкидыш.
Что если и вправду сами боги против того, чтобы мы были вместе?
Горькие слёзы покатились по щекам, отчаяние скребло душу острыми когтями. Я торопливо вытерла их. Но мое состояние уже выдавали покрасневшие глаза и пустой, потерянный взгляд.
Позади услышала шаги.
— Гертруда, я отойду, погуляю, — не поворачиваясь произнесла я. — Вечером вернусь.
— Конечно, леди. Что мне передать вашему супругу? — спросила экономка.
— Ничего не надо, — ответила я, и голос дрогнул.
Я накинула жакет, взяла шляпку с маленькой вуалью, надела её и отправилась на ту самую Цветочную улицу.
Через полчаса я уже сидела на скамейке, спрятавшись в тени раскидистого дерева, и наблюдала, как остановилась карета моего супруга.
Пусть она была без единого опознавательного знака, но эту последнюю модель артефакторной техники, я узнала бы из тысячи.
Арден вышел. Высокий, подтянутый, видный мужчина. Уважаемый лорд, богатейший герцог Драквелл.
Я скользила по нему взглядом.
Широкие плечи, уверенная поступь. Привычным жестом он поправил манжеты на камзоле и сделал шаг к тому самому дому.
Каждый его шаг отдавался ударом в моём сердце.
Оно билось всё реже, всё тяжелее, и, казалось, вот-вот остановится.
Я держалась за живот — за пустоту, в которой так и не смогла зародиться зерно жизни.
Арден, даже не позвонив, открыл калитку, прошёл по садовой дорожке и открыл дверь ключом.
Своим ключом.
И исчез внутри.
Я сидела и глупо смотрела на эту дверь, словно окаменев. Обводила пустым взглядом особняк в историческом центре столицы. Трёхэтажное здание из светлого камня с тёмной крышей из черепицы.