Прошёл час.
Час моей непрекращающейся агонии.
И вот дверь снова распахнулась.
Ардэн вышел… и резко притянул к себе молоденькую нимфетку лет двадцати. Белокурую, голубоглазую, с губами бантиком. Вжал ее в свое тело.
Вдохнул глубоко, жадно, уткнувшись носом в её макушку, будто запоминая её запах.
Постоял так. И ушёл. Даже не оглянулся.
Он сел в карету, и она уехала.
А мои ноги сами понесли меня к этому дому. Я должна была точно знать. Должна была убедиться, даже если сердце уже знало правду.
Я постучала. Дверь открылась сразу же, словно меня ждали. На пороге стояла белокурая девчонка в лёгком, почти прозрачном платье.
Наряженная не для гостей, а для него.
Для моего мужа.
— Я узнала вас, леди Драквелл, — пропела она мелодичным голосом. Она торжествующе улыбалась. — Меня зовут Орелия Фенрейт.
Я пыталась сохранить лицо, не выдать эмоций, но глаза предавали. По ним все было видно. Девица не стала тянуть.
— Да, ваш муж — мой истинный. Вот уже три месяца мы мучаем друг друга этой тайной связью. Но я не хочу скрываться. Я хочу любить и быть любимой. Вы ведь понимаете… эта связь не исчезнет. Она есть. Она — дар небес и богов. Его дракон не покинет меня. Я нужна ему.
А потом она положила руки на свой плоский живот.
И тихо, с улыбкой, произнесла:
— Я та, кто сможет подарить ему наследника. У вас ведь так и не получилось…
Истинная Ардена ударила по самому больному — и я больше ничего не стала слушать.
Едва переставляя ноги, ушла прочь, хотя она продолжала кричать мне в спину, чтобы я не была жалкой, чтобы отпустила его.
Только вдали от этого особняка я смогла наконец нормально вдохнуть.
Воздух обжигал горло, лёгкие наполнялись тяжело, словно через боль.
Возницу не искала. Мне нужно было прогуляться, пройтись, подышать. Понять, что делать дальше.
Принять тот страшный, безжалостный факт, что мой дракон всё-таки встретил истинную.
То, что для одного становится даром, для другого превращается в проклятие.
Почему Арден не сказал мне об этом?
Пожалел?
Пожалел моё измученное страданиями тело? Наверное, он был прав.
Эта новость убила бы меня тогда.
Она и сейчас убивает — медленно, беспощадно, режет по живому.
Но тогда… еще три месяца назад, я бы просто легла и уже не проснулась.
После очередного выкидыша, когда я едва находила в себе силы подняться с постели, я и правда могла уйти.
И только Арден, только он поддерживал меня. Он заставлял есть, пить, двигаться, гулять. Он держал меня — и потому я держалась.
Я шла мимо парка.
Там бегали дети, их смех звенел колокольчиками. Гувернантки и няньки весело щебетали неподалёку от детской площадки.