Кажется, последний раз я видела его тогда, когда на руки мне не отдали нашего ребёнка… единственного, которого я вообще смогла доносить.
Но он погиб сразу же.
Я смутно помнила тот день, но знала — после этого я больше не видела ящера.
«И больше не увижу», — горько подумала я, потому что Арден уже встретил ту, что предначертана ему судьбой.
Для его дракона я негодная самка для рождения потомства.
Он всё понял по моим глазам.
Я все поняла по его.
Я не успела ничего сказать, только раскрыла губы, а он снова жёстко впился в них поцелуем, которым словно наказывал. Клеймил.
— Не отпущу. Слышишь! Не отпущу!
Арден сжал мою шею сзади, вдавил в свое в плечо. Я уткнулась носом в его камзол. Тонкий противный аромат роз щекотал нос.
Мои любимые цветы.
Теперь я их ненавижу.
Потому что так пахла… она.
Я всхлипнула.
Объятия стали еще крепче.
Арден зашагал быстро, размашисто, почти не замечая преград на пути. Он миновал холл, через две ступени перешагивал на лестнице.
Я чувствовала, как каждый его шаг отдавался во мне. Как стук его сердца сливался с моим.
Его пальцы сжимали меня так, будто он боялся, что я исчезну, растворюсь, если он ослабит хватку хоть на миг.
И вот — дверь спальни.
Он толкнул её плечом, не останавливаясь.
Арден пересёк пространство и опустил меня на постель. Встал передо мной на колени. Огладил мои лодыжки. Стал снимать туфли. А потом и вовсе начал задирать юбку.
Я отталкивала его руки, но все было бесполезно. Всё во мне кричало — вырваться, сбежать, уйти. Я била мужа кулаками в плечо, в грудь, но он только крепче прижимался ко мне, продолжал избавлять меня от одежды.
— Отпусти, Арден! — сорвалось с моих губ.
— Никогда, — прорычал он в ответ. В его янтарных глазах горело безумие.
Он опрокинул меня на кровать. Муж тяжело и шумно дышал. Он рывком стянул с меня платье, безвозвратно портя его. Отбросил в сторону шелестящую ткань. Его собственная рубашка разошлась на груди под его же руками.
И вот уже его кожа касалась моей. Я пыталась оттолкнуть его, но в следующую секунду тонула в его напоре, в силе, которая не оставляла выбора.
Он накрыл меня, как буря, как пламя охватывает сухую траву. В этом не было нежности — только ярость, только отчаянное желание оставить на мне след, отпечатать себя в каждом моем вздохе, в каждом движении.
Я разрывалась между слабостью и желанием вырваться. Моё «нет» ломалось под его тяжёлым дыханием, под его руками, впивавшимися в мою кожу.
И в то же время моё тело отзывалось на каждый рывок, на каждую волну, что прокатывалась по нам.
Мы двигались, как в безумном танце — шаг вперёд, удар назад, падение, снова взлёт.