— Спишь, — её голос был тягучим, как колдовская песнь. — Ты спишь. Тебе всё кажется. Ты убита горем. Твой муж встретил истинную. Он спит с ней, пока ты здесь мучаешься одна. Пока он берёт свою истинную, пока зверь, предатель, поклоняется той, что недостойна… но так сладка — ты страдаешь, закрытая здесь.
Она пела. Каждое слово ложилось на меня тяжестью. Я чувствовала силу, обрушивающуюся на моё сознание. Боролась. Сопротивлялась.
Но…
Она прижала камень к развилке моих бёдер.
— Ты отдашь мне… си-лу…
Проснулась с тяжёлой головой.
Видимо, после того как ушёл Арден и запер меня, я, устроив бесчинства с его одеждой, выместила свой гнев и устала. Потом выпила чаю и уснула.
Надо же — я всё изрезала, хотя для меня не свойственно настолько яркое проявление эмоций.
Я села в кровати, свесила ноги. Пальцы утонули в высоком ворсе ковра. Я была укрыта тонким одеялом. Опустила глаза. На мне был чёрный шёлковый халат.
Хм.
Я ведь надевала бежевый.
Отчего-то фантомно болели руки. Я посмотрела на них. Розовая нежная кожа покрывала их.
В голове звучало эхо чужих слов, путалось, накатывало. Сначала — каркающий голос старухи: «Беги от проклятого…» А потом — звонкий, мелодичный: «Твой муж встретил истинную. Он спит с ней, пока ты здесь мучаешься одна. Пока он берёт свою истинную, пока зверь, предатель, поклоняется той, что недостойна… но так сладка — ты страдаешь…»
Тук-тук… В голове бил набат.
Я согнулась почти пополам. Закрыла руками лицо. Горечь от этих слов охватила меня.
А потом я протянула руку к своему животу.
Туда, где так и не было жизни, где она не зарождалась, сколько бы мы с Арденом ни пробовали.
Провела ладонями по лицу. Слёзы снова покатились из уголков глаз. Я всхлипнула, а потом посмотрела в окно. Там стояла глухая ночь. Сколько же я проспала?
На столике у камина был чай и остывший пирог.
В животе запекло, заставило сморщиться. Я встала и подошла к тарелке.
На тарелочке лежал кусочек яблочного пирога, надломленный. Но ощущение, что тут… было что-то иное, не покидало меня.
Я смотрела на него, смотрела и перебирала в голове ягоды… Только вот перед глазами всё время вспыхивали оранжево-красные гроздья рябины.
И снова ощущение жжения приходило ко мне. Я посмотрела на руки — ничего там не было. Но кожа была очень чувствительной. Я распахнула халат. Кружевное бельё было на месте. Я стала осматривать себя. Кое-где были едва заметные розовые пятна, словно тут были ожоги… а потом они исчезли.
Я подошла к зеркалу в ванной комнате.
Там на меня смотрела я.
Ничего не изменилось. От той сверхъестественной внешности, словно насыщенной магией или… гламуром, не было и следа.