Рейнар сжал перчатки.
— Аделина.
— Нет, — сказала она и впервые за весь вечер почувствовала, что голос её звучит твёрже, чем у них обоих. — Нет, Рейнар. Не сейчас. Ты сказал: финансовые следы. Через счета, которыми я распоряжалась. Хорошо. Значит, ты уже проверил. Уже всё решил. Уже поверил.
Он молчал.
И этого было достаточно.
Аделина посмотрела на него так, словно видела впервые — не черты лица, не привычный изгиб плеч, не тёмные волосы, тронутые снегом по дороге сюда, а именно человека. Мужчину, который когда-то просил её доверять ему даже тогда, когда весь северный свет шептал, что брак генерала с бесприданницей — временное увлечение. Мужчину, который обещал: «Пока я рядом, тебя никто не заставит оправдываться за то, кем ты родилась». Мужчину, который сейчас стоял напротив и не просил объяснений.
Он уже выбрал удобную правду.
— Сколько времени, — спросила она, — ты знал?
Рейнар ответил хрипловато, будто сам не ожидал этого от собственного голоса:
— Достаточно.
— Это не ответ.
— Несколько дней.
Несколько дней.
Значит, он видел её за ужином, слышал, как она обсуждает список зимних поставок, как спорит с поваром из-за цены на корицу, как смеётся над какой-то мелочью с Кайром, как выбирает ткань для занавесей в малой гостиной — и всё это время уже знал, что выведет её из дома бумагой и холодным голосом.
— Ты спал под одной крышей со мной, — медленно произнесла Аделина, — и не сказал ни слова.
Матрона встала.
— Потому что в доме Эствудов не устраивают скандалов до тех пор, пока не готовы все документы.
— Удивительное благородство.
— Благородство тут ни при чём. Речь идёт о порядке.
Аделина усмехнулась.
Порядок.
Конечно.
Всегда порядок, когда чью-то боль нужно аккуратно завернуть в приличные формулировки.
Она подошла к столу. Взяла верхний лист. Пробежала глазами по строчкам. Всё было составлено безупречно: сухо, чисто, без прямого обвинения, но с достаточным количеством намёков и оговорок, чтобы её имя в любом приличном доме стало произноситься на полтона тише. Не преступница — нет. Всего лишь женщина, от которой благоразумно отстранились.
Урегулирование.
Компенсация.
Передача в пользование нежилого объекта на северной окраине.
Старая чайная у Северных ворот.
Аделина на секунду замерла.
— Чайная?
Секретарь поспешно пояснил:
— Объект числится в перечне имущества, не затрагивающего военные или родовые интересы. Ранее помещение использовалось по назначению, но последние годы…
— Я знаю, что такое чайная, — оборвала его Аделина. — Почему именно она?
Матрона снова села, будто разговор стал утомительно бытовым.