За столом было уже очень весело. Кто-то тянул в караоке “Белые розы” с таким энтузиазмом, будто это и есть главное культурное достижение страны. Миша снова потащил Виту танцевать. Потом поднялась ещё одна пара, потом ещё. Илья то уходил к своему столику, то возвращался, будто между нами установился какой-то вполне естественный маршрут. Я смеялась больше, чем за последние месяцы вместе взятые. Пила вино, но не много. Ела что-то с тарелки Виты, потому что она как всегда заказала слишком много, спорила о песнях, подпевала, когда знала слова, и в какой-то момент поймала себя на том, что мне действительно хорошо. Не “я изображаю, что мне весело”, а по-настоящему.
После полуночи народ начал понемногу расползаться. Кто-то на такси, кто-то парами, кто-то ещё оставался. Вита уже сияла тем самым праздничным светом, в котором женщина одновременно и устала, и счастлива, и ещё готова кричать “ну ещё одну!” в микрофон.
Илья подошёл ко мне, когда я как раз доставала телефон, чтобы вызвать машину.
— Даже не думай, — сказал он. — Я отвезу тебя домой. Никакого такси.
Я подняла на него глаза.
— А если я люблю такси?
— Не сегодня, — ответил он. — Сегодня у тебя нормальный водитель и приятная компания.
— Уверенно, — заметила я.
— Это от природы.
Я усмехнулась и убрала телефон.
На улице было прохладно, влажно и тихо по сравнению с караоке. Воздух сразу ударил в лицо так, будто напоминал: да, мир по-прежнему существует, не весь он состоит из тёплого света, песен и чужих дней рождения.
Мы шли к машине не торопясь. Илья открыл мне дверь, как будто это было не жестом, а просто привычкой. В салоне пахло чем-то древесным, чистым и совсем не навязчивым. Я пристегнулась, он сел за руль, и несколько секунд мы просто молчали.
Не неловко. Просто хорошо.
— Как Инна? — спросила я первой.
— Как всегда, — сказал он. — Работает, орёт на сына, орёт на мужа, орёт на меня временами. Гармония.
— Звучит бодро.
— У нас в семье это считается проявлением заботы.
Я улыбнулась, повернулась к окну.
Город за стеклом был красивый, поздний, со светом фонарей на мокром асфальте. И в этой дороге домой мне почему-то было очень спокойно. Без ожидания, без напряжения, без мысли “что дальше?”. Просто спокойно.
Мы ещё говорили о каких-то мелочах. О Вите, о Мише, о том, как Рома уже почти пришёл в себя после того, как провалил экзамены, о том, что Антон учится жить со своими новыми взрослыми ранами, о работе. Я смеялась, спорила, рассказывала, и всё это текло так легко, будто, между нами, давно не было пауз, в которые нужно подбирать правильные слова.