— Ты откуда взялся тут? — спросила я, всё-таки принимая его руку и вставая.
— Иногда я думаю, что это судьба, — улыбнулся он и показал глазами в другой конец зала. — У нас там небольшой праздник у друга. Но, кажется, твой стол шумнее.
Я рассмеялась.
— Тогда точно судьба, Илья. Точно она самая.
ГЛАВА 32
Он повёл меня на танцпол так естественно, как будто мы уже делали это сто раз. Хотя, если честно, именно в таком формате — нет. В клинике был другой воздух. Встречи с Инной — тоже. А здесь вдруг всё оказалось проще. Громче музыка, мягче свет, люди вокруг не знали, кто кому бывший, чей ребёнок кого бил и сколько грязи каждый успел пережить за последний год. Тут была просто женщина в платье и мужчина, который протянул ей руку.
И это, как ни странно, оказалось очень много.
Мы встали ближе друг к другу. Не вплотную, не с хищным намёком, а так, как танцуют люди, которым друг с другом уже легко и интересно, даже если ещё ничего не началось всерьёз.
— Ты красивая, — сказал он, глядя мне в глаза. — Невероятно просто.
Я улыбнулась. Не смутившись, а скорее удивившись тому, как спокойно это услышала. Без внутренней настороженности, без рефлекса сразу подумать “а что тебе надо?” или “где подвох?”. Просто услышала и приняла.
— А ты всё тот же лис, — сказала я.
— Это комплимент?
— Это диагноз.
Он усмехнулся. Рука у него была тёплая, уверенная. И в какой-то момент я вдруг поймала себя на очень странной мысли: почему я раньше не видела, какой он стал привлекательный?
Или не хотела видеть. Или вообще не позволяла себе думать о нём так.
В юности Илья был для меня злой, быстрый, всегда чуть опасный, с вечной привычкой влезть туда, где его не просили, и при этом каким-то непостижимым образом всё равно оказаться полезным. Потом жизнь разнесла всех по своим историям. И только теперь, уже во взрослости, я вдруг увидела в нём то, чего раньше, может быть, не могла видеть в принципе.
Мужчину.
Не мальчишескую дерзость. Не “харизму плохого парня”, которой так любят оправдывать чужую тупость. А взрослую, тяжёлую, очень спокойную силу. Уверенность без понтов. Прямоту без хамства. И ещё — что было для меня совсем новым — отсутствие липкости. Он не пытался впечатлить. Не давил. Не распушал хвост. Просто был рядом, смотрел, улыбался, и мне с ним было хорошо.
Настолько хорошо, что даже страшно.
Потому что после Димы я вообще долго была уверена, что мужское присутствие рядом со мной теперь будет вызывать только настороженность. А тут нет. Не вызывало.
Мы танцевали под какую-то старую песню, потом ещё под одну, потом вернулись к столу, где Вита сразу посмотрела на нас своим бухгалтерским глазом и едва заметно подняла бровь. Я сделала вид, что не заметила. Она — что не поняла. Ну конечно.