– Твоя рука, – говорю я, замечая, как Кроум морщится, когда Элис касается его плеча. – Дай я посмотрю.
– Ерунда, – отвечает он, но я вижу, как глубок ожог. Кожа почернела, и края раны еще дымятся, словно внутри тлеет огонь.
– Это не ерунда, – возражаю я, беру чистую тряпицу и начинаю аккуратно промывать рану отваром. Кроум вздрагивает, но не отстраняется. – Ты спас нас. Ты сражался за эту усадьбу, хотя мог бы уйти.
– Я сражался за вас, – поправляет он. – Вы – моя семья. Может быть, единственная, что у меня есть.
Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его серебристыми глазами. В них нет больше той боли, которая мучила его когда-то. Только принятие и тихая, спокойная благодарность.
– Спасибо, – шепчу я.
Он кивает и ничего не отвечает.
Селена хлопочет на кухне, и я удивляюсь, как быстро она освоилась в этом доме.
Женщина, которая всю жизнь прожила среди каменных стен драконьей твердыни, теперь режет морковь, заваривает растения и греет молоко для Кроума, который, как выяснилось, обожает пить его с медом.
– Ты очень похожа на мать Маркоса, – замечает Элис, когда мы остаемся вдвоем в гостиной.
– Ты имеешь в виду, что я такая же властная и несгибаемая? – улыбаюсь я.
– Я имею в виду, что вы обе готовы на все ради тех, кого любите, – отвечает она с такой теплотой, что у меня перехватывает дыхание.
Том приезжает на следующий день с целой повозкой припасов: мука, крупы, сушеные фрукты, несколько мешков картошки и даже кусок домашнего сыра.
Он выглядит уставшим, но довольным, и я замечаю, как Элис краснеет, когда он обнимает ее при встрече.
– Деревня узнала о нападении, – говорит он, разгружая мешки. – Люди боятся, что драконы вернутся. Но они гордятся вами. Ты стала для них героиней, Ингрид.
– Я не героиня, – качаю я головой. – Я просто женщина, которая не захотела терять свой дом.
– Для них это одно и то же, – улыбается Том.
И я не спорю.
Через несколько дней, когда раны затягиваются, а страх понемногу отпускает, мы собираемся за столом.
Впервые за долгое время все вместе. Я, Маркос, Кроум, Селена, Элис, Том и даже Корнелиус, который устроился на почетном месте у печи и с видом короля обозревает свои владения.
– Я хочу сказать кое-что, – начинаю я, и все поворачиваются ко мне. – Мы пережили многое. Проклятие, мертвую землю, нападение драконов, заточение. Но мы выстояли. Потому что мы – семья. Не по крови, а по духу.
Элис вытирает слезы, а Том сжимает ее руку.
Кроум смотрит в окно, но я вижу, как его губы трогает легкая улыбка. Селена кивает, и в ее глазах сверкает материнская гордость.
– Я хочу предложить тост, – продолжаю я, поднимая кружку с чаем. – За нас. За эту усадьбу. За морковь, которая стала нашим символом. За то, что мы живы и вместе.