– За нас! – подхватывает Элис, и все чокаются.
Маркос наклоняется ко мне, шепчет на ухо:
– Ты удивительная, ты знаешь?
– Знаю, – отвечаю я, и впервые слышу его смех.
Вечером, когда все расходятся, мы с Маркосом остаемся на крыльце. Смотрим на звезды, на спящие грядки, на темный лес, который теперь кажется не врагом, а просто частью этого мира.
– Что будет дальше? – спрашиваю я.
– Все, что мы захотим, – отвечает он, обнимая меня. – Урожай, морковные пироги, новые рецепты. Может быть, построим мельницу. Или купим еще земли.
– Ты говоришь так, будто мы будем жить здесь вечно, – замечаю я.
– А разве нет? – он смотрит на меня, и в его золотых глазах я вижу уверенность. – Я никуда не уйду, Ингрид. Эта усадьба – мой дом. И ты – мой дом.
Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с моим.
– Ингрид, – вдруг говорит он.
– Что?
– Ты выйдешь за меня замуж?
Я замираю. Смотрю на него, и его серьезное лицо, на шрамы, которые еще не зажили.
– Это предложение? – шепчу я.
– Да, – он берет мою руку, сжимает ее. – Я не могу дать тебе богатства или власти. Но я могу дать тебе себя. Навсегда. Если ты, конечно, согласна.
Я смотрю на него очень долго. А потом смеюсь – счастливо, свободно, выплескивая всю боль последних месяцев.
– Да, – говорю я. – Да, Маркос. Я выйду за тебя замуж.
Он целует меня. И в этот момент для меня все перемешалось: небо, звезды, облака.
Мы сидим на крыльце до рассвета, говорим о будущем, о том, какой вырастет морковь в следующем году. И мне кажется, что даже луна светит ярче, будто радуясь за нас.
А где-то в доме, в своей комнате, Кроум смотрит в потолок и улыбается. Он все слышал. Я прекрасно это понимаю. И он рад за меня.
Наконец, он отпустил меня в собственное плавание.
Ведь любовь это великое – счастье.
Спустя несколько месяцев .
Усадьба Торент-Лоу, которую Раймонд когда-то назвал проклятым поместьем, цветет и благоухает.
Морковные поля тянутся до самого горизонта, и их изумрудная ботва колышется на ветру.
Мы собираем урожай дважды – летний и осенний, и каждый раз амбары наполняются доверху оранжевыми, сочными корнями, в которых чувствуется сама жизнь.
Элис печет пироги по моим рецептам, и слава о них разлетается далеко за пределы деревни.
К нам приезжают купцы из ближайших городов, предлагают золото за партию моркови и за право продавать блюда под маркой нашей усадьбы.
Том, который теперь официально стал женихом Элис, взял на себя переговоры с торговцами, и я с удивлением обнаружила, что у него есть настоящий талант к этому делу.
– Мы откроем сеть лавок, – говорит он однажды вечером, разворачивая карту. – Здесь, здесь и здесь. Твои рецепты, Ингрид, могут стать целой империей.