— … больше нечего делать, — закончил поручик и с этими словами направился в соседнюю комнату — спальню.
Увы, и там всё повторилось: в комнате (конечно же, обустроенной в рыцарском стиле) обнаружилось несколько пустых ящиков, которые хозяин даже не потрудился задвинуть, будто говоря: «Да, господа, здесь кое-что лежало, но вы опоздали».
Тайницкий на всякий случай проверил все остальные ящики, в которых, конечно же, оказались разные предметы мужского гардероба. Следователь даже прощупал ткани — не спрятаны ли среди них бумаги. Но нет.
Ржевский, держа оба канделябра (свой и взятый у Тайницкого), заметил:
— Знаете, Ива… то есть Пётр Петрович, я вот всё думал, завидую вам или нет. С одной стороны хорошо, что вы на службе можете во все щелки заглядывать. Но вам же приходится ещё и мужские подштанники щупать, а в этом приятного мало.
На этом осмотр покоев Владислава Казимировича мог бы закончиться, но Тайницкий, которому по должности полагалось быть внимательным, вдруг заметил, что в углу спальни есть дверь, полускрытая шторой.
— А там что?
— Другие барские комнаты, — ответила Маланья. Она вместе с деревенскими старостами и несколькими другими крестьянами продолжала следовать за Ржевским и Тайницким.
— Комнаты нежилые, — добавил староста деревни Горелово. — Такие, будто от покойника остались. И там две дырки в стене проделаны не пойми для чего.
— Какие дырки в стене? — Тайницкий открыл дверцу, за которой оказалось что-то вроде чуланчика.
Напротив входа в чуланчик была ещё одна дверь, а рядом с ней стояла складная лестница.
— Вон там дырки! — сказала Маланья, указывая куда-то вверх, на стену. — Мы сначала подумали: «Откуда свет?» А оказалось — дырки.
— Ничего не понимаю, — признался Тайницкий, но Ржевский понял: «Значит, Владислав Казимирович всё-таки любит подглядывать!»
Поручик вышел из чулана во вторую дверь и оказался в знакомом месте — в спальне покойного Казимира Крестовского. Именно там Ржевский, когда гостил в усадьбе, томился в ожидании ночного свидания и там же видел портрет пана Казимира с «живыми глазами».
Ржевский поднёс канделябр как можно ближе к портрету и громко спросил:
— Ну что, Ива… Пётр Петрович? Видно дырки в стене?
По расчётам поручика обе дыры, подсвеченные со стороны спальни, для Тайницкого, находящегося в полутёмной кладовке, должны были стать весьма заметными.
Вместо ответа послышался какой-то шум, а затем Тайницкий всё же ответил:
— Александр Аполлонович, видно! Теперь я даже вас вижу. Стою на лестнице и на вас смотрю. А вы меня видите?
— Поведите глазами вверх-вниз, — попросил поручик.